Изменять настройки прицела он не стал, просто вынес точку прицеливания на указанную снайпером-наблюдателем величину и снова потянул спуск.
Шабалин неотрывно следил за второй пулей, чувствуя, как замирает сердце в ожидании успешного завершения снайперского труда.
Но и в этот раз пуля прошла чуть в стороне, взбив фонтан песка за машиной. Духовский пулеметчик из-за стрельбы не слышал, что рядом с ним падают пули, а потому и не реагировал. Однако двое других, очевидно, все же распознали опасность и залегли.
– Правее две десятых, – сказал Радик. – Должно прилететь…
– Есть!
Артем выбросил из ствола стреляную гильзу и загнал новый патрон.
– Чем стреляешь? – спросил Шабалин, на миг допустив мысль, что снайпер стреляет сейчас патронами, предназначенными для стрельбы из пулемета, а не специальными снайперскими, коих в запасе роты было все же ограниченное количество.
– Снайперскими, – отозвался Бушуев.
Артем снова слился с винтовкой, замерев и абстрагировавшись от всего мира. Шабалин буквально почувствовал себя на месте стрелка – будто не подчиненный ему снайпер, а он сам держит винтовку, навалившись на нее, подводит перекрестье прицела в грудь стоящего в пикапе боевика и нажимает спуск.
Ба-бах! Даже с глушителем винтовка стреляла очень громко. Паша замер – турбулентный след пошел вверх, оставляя за собой едва заметное движение воздуха, вот пуля достигла вершины траектории и пошла вниз, снижаясь к своей цели. Шабалин даже на миг подумал, что сейчас, от желания замереть, чтобы не сбить пулю с нужной траектории, у него остановится сердце…
Пуля снижалась, и за мгновение Паша понял – попадание будет! Долю секунды спустя турбулентный след пересек стоящего в кузове боевика. Еще через мгновение в воздухе мелькнули ноги, от которых отделились две темные точки, которые, описав высокую дугу, упали далеко за машиной.
– Цель, – невозмутимо произнес наводчик и добавил: – Товарищ командир, видали, как у него ботинки слетели?
– Видал, – ответил Шабалин.
Паша старался найти в себе хоть какое-то сострадание к только что убиенному человеку или хоть какой-то признак торжества грандиозности произошедшего события, но ничего этого не было – убийство произошло обыденно, и даже, как с ужасом подумал Паша, без ожидаемого им яркого накала эмоций.
Еще более черство, на взгляд Шабалина, вели себя его подчиненные, которые безо всякого морального трепета и высоких душевных стенаний искренне радовались произошедшему и откровенно глумились над убитым боевиком.
– Видали, как он ногами-то… – радостно вопрошал Радик.
– С почином, – сказал Барченко, хлопнув Пашу по плечу.
Несколько мгновений на позиции стояла тишина, но потом Слава Борзов, в свойственной ему показушной манере громко произнес:
– В детстве я занимался легкой атлетикой, но такое сальто-мортале никогда бы не смог сделать!
Ответом ему был взрыв хохота.
– Товарищ старший лейтенант, – спросил Артем. – Знаете, чем русский снайпер отличается от всех остальных?
Паша, конечно, знал эту старую снайперскую шутку, поэтому ответил в том же тоне:
– Так, Бушуев! Никто никуда сейчас ни за какими вражескими шузами не полезет!
– Смотри, – Барченко указал в сторону соседнего опорного пункта, расположенного метрах в шестистах.
Паша увидел клубы пыли, которые стали подниматься над «опорником», еще не понимая, что это значит.
– Валим отсюда, – громче сказал Игорь. – Сейчас они и нас накроют.
– По машинам! – заорал Шабалин, со всей очевидностью осознав, что по соседнему посту духи наносят минометный удар.
Снайпера суетливо начали закидывать свое имущество в машины, и спустя минуту все уже сидели в бронированных «Тиграх». Закрывая дверь, Паша услышал визжащий звук, хорошо знакомый из художественных фильмов о войне еще с детства, и в ту же секунду прямо перед машиной, не далее чем в десятке метров, разорвалась минометная мина. В момент взрыва дверь еще оставалась открытой, и всем своим существом Паша прочувствовал удар плотного потока воздуха, образованного ударной волной взрыва. Хлопнув дверью, Паша завалился на спинку сиденья, водитель дал по газам, и броневик чуть не прыгнул вперед, проехав прямо по небольшой воронке, образовавшейся от мины.
– На дорогу, – крикнул Паша.
Происходящее не казалось ему сейчас чем-то страшным. Конечно, получить мину в крышу броневика означало немедленную гибель, но это не пугало, а лишь заставляло действовать – подавать команды водителю и таращить глаза в окна, наблюдая за обстановкой.
Водитель вывернул руль, чтобы вписаться в поворот и попасть в разрыв защитного вала, однако довернуть до конца не смог, и машина несколько метров прошла правыми колесами по косогору, вызвав внутри салона падение незакрепленного имущества и маты пассажиров.
– Не дрова везешь! – Борзов нашел в себе силы юморить, хватаясь за поручни. – Осторожнее там!
– Главное – вырваться, – крикнул Барченко.
– Вырвемся, – отозвался водитель.
«Тигр» выбрался на дорогу, второй шел следом. Машины стали набирать скорость, уходя от взрывов, накрывающих опорный пункт.
– Кранты «опорнику», – резюмировал Паша.
