– А-а, ну конечно, – протянула она с горьким сарказмом, – всё-то вы знали, как же! Да только вот ничего подобного. Это всё были догадки, по большей части – ошибочные.
– Да, вы правы. При взгляде назад мне кажется, что я был похож на зрителя в театре, который смотрит спектакль и понимает лишь часть сюжета.
Она резко остановилась посреди дорожки и повернулась к нему.
– Что бы вы сделали, – спросила она, – если бы узнали, кто на самом деле убил этого священника? Это был не Фонси, вы это знаете, не так ли? Фонси изуродовал его тело известным вам жутким образом и зажёг свечу у его головы, бог знает почему, но не убивал его.
Она уставилась на него неподвижно, не моргая.
– Тогда кто же его убил, Лэтти?
– Лора.
– Кто убил его, Лора? Вы собираетесь мне об этом рассказать?
– Вы не ответили на мой вопрос. Что бы вы сделали, если бы узнали правду?
– Думаете, я её не знаю? – спросил он почти насмешливо. Она ничего не сказала, только по-прежнему взирала на него всё тем же немигающим взглядом. Он отвёл глаза куда-то ввысь, за верхушки деревьев. Полная луна, прозрачная, точно вырезанная из папиросной бумаги, криво висела на острие далёкого шпиля, навевая смутные мысли о чём-то восточном. – Не знаю, что бы я сделал, – сказал он. – Наверно, ничего, – он опустил глаза на носки своих туфель. – Как Фонси попал в дом? Вот вопрос, который я постоянно задавал сам себе. Был ли у него ключ – или его кто-то впустил? Что думаете, Лэтти?
– Я же сказала, – холодно проговорила она, – меня зовут Лора.
– Извините – Лора. Но скажите мне, ведь кто-нибудь спустился и впустил его, прокрался вместе с ним по лестнице и ждал, пока отец Том выйдет… выйдет оттуда, где находился?
Она развернулась и снова пошла.
– Какое это имеет значение? – бросила она через плечо. Он снова двинулся за ней следом и снова нагнал её.
– Вы ведь знали про Доминика? – уточнил он. – Знали про него и отца Тома.
– Да прекратите вы уже так его называть – «отец Том»! Господи! Знаете, что он сам выдумал себе это имя? «Ради Бога, зовите меня Томом!» – говорил он с этой своей наигранной сердечностью, ухмылялся и похлопывал собеседника по спине. Я рада, что он мёртв. Рада, что я…
Она прикусила язык.
– Чему вы рады, что́ вы сделали? – Он ненавязчиво положил руку ей на плечо. – Ну-ка, расскажите, – почти прошептал он. – Расскажите. Я знаю, что вы правы, знаю, что Фонси его не убивал. Возможно, намеревался, но у него не выдержали нервы – он не любил убивать живых тварей, причём столь хладнокровно. Откройте же мне эту тайну.
Она покосилась на его ладонь.
– Ого, собираетесь меня арестовать? – Она подняла глаза и улыбнулась ему в лицо. – Что вы от меня хотите услышать такого, чего ещё не знаете сами?
– Вы могли бы рассказать мне, как может спать по ночам человек, который, например, выхватил нож у Фонси из рук, подбежал к священнику сзади, вонзил лезвие ему в шею и дал ему, шатаясь, спуститься по лестнице в библиотеку, рухнуть на пол и истечь кровью. Смогли бы вы спать, Лэтти… то есть Лора, – если бы вы убили такого человека, как бы он ни заслуживал смерти?
Она широко распахнула глаза, отклонившись немного назад и всё так же улыбаясь.
– Откуда мне знать? – легкомысленно спросила она, слегка посмеиваясь. – Вы же помните, как крепко я спала в те времена. Да я и до сих пор та ещё соня.
Затем она снова закинула сумку на плечо, развернулась и пошла обратно в сторону отеля. Страффорд наблюдал за ней, пока она не преодолела небольшой горбатый мостик через пруд с утками и не исчезла в тени деревьев на дальней стороне сквера.
Джон Бэнвилл родился в 1945 году в Ирландии, в городе Уэксфорд. Является автором семнадцати романов, в числе которых «Улики» (The Book of Evidence), «Море» (The Sea), получившее Букеровскую премию 2005 года, а также серии криминальных романов о патологоанатоме Квирке, написанной под псевдонимом «Бенджамин Блэк». Среди других крупных наград, которые он получил, – премия Франца Кафки, премия ирландского ПЕН-клуба за выдающиеся достижения в ирландской литературе и премия принца Астурийского. Проживает в Дублине.
