– Рэдфорд-младший, – упорствовал Страффорд, – его отец говорил мне, что вы были к нему неравнодушны.
Она подняла стакан и осушила его, запрокинув голову далеко назад.
– Я была в него влюблена, – не мудрствуя лукаво, подтвердила она. – Можно ли по-настоящему любить кого-то в… сколько мне тогда было-то? Шестнадцать? Семнадцать? В общем, ощущалось это как любовь. Но я, конечно, зря теряла время. Понимаете, я ведь не знала, как обстоят дела в реальности. Ничего не знала об отце Том-Томе и его грязных делишках. – Она помолчала. С сигареты, которую она держала в пальцах, свесилась дюймовая головка пепла. Она, похоже, этого вовсе не замечала. – А потом мой Лоуренс пошёл и покончил с собой – то есть, конечно, моим-то он никогда и не был, если не считать мои девчачьи фантазии. Я проплакала целую неделю, вот ведь дурочка.
– Две смерти за год, – сказал Страффорд, – ваш Лоуренс, а затем Фонси Уолш.
– О, Фонси поступил правильно, – ответила она. – Бедный Калибан, ему-то в тюрьме уж точно не поздоровилось бы. – Внезапно она отодвинула стакан. – Слушайте, здесь так противно – всё это красное дерево – выйдем, может, прогуляемся по Грину? Пока ещё не так поздно. Или вы кого-то ждёте? Жёнушка уже в пути?
– Нет, она… она не здесь. – На самом-то деле они с Маргаритой временно разошлись, возможно, навсегда, с уверенностью сказать он не мог. После того как это случилось – на сей раз, правда, обошлось без пятен от вина на обоях – он, к своему удивлению и лёгкому стыду, обнаружил, что не очень-то и возражает. – А вы? Собираетесь ли вы встретиться со своим женихом?
– Нет, сегодня у него мальчишник, помоги нам, Господи. Он гуляет в клубе на Килдэр-стрит, за углом – ну и Бог им в помощь. Он по-прежнему тот ещё тошнотик, особенно когда выпьет.
Она слезла с табурета и взвалила на плечо холщовую сумку. Они вышли навстречу закатным лучам, пересекли дорогу и через большие угловые ворота прошли на Грин. Вечер был ещё тёплым. На траве возлежали любезничающие парочки. У пруда маленький мальчик и его мама кормили уток корками хлеба. Какой-то бездомный растянулся во весь рост на скамейке и крепко спал. Небо над деревьями окрасилось в цвет индиго. Страффорд и Лэтти то и дело огибали цветочные клумбы. Какие-то люди сидели на гранитном парапете фонтана, другие развалились в шезлонгах, словно оцепенев после долгой дневной жары. Мужчина в одной рубашке и брюках на помочах повязал голову носовым платком с узлами на всех четырёх углах, чтобы защитить лысину от лучей гаснущего солнца.
– Вы всё ещё детектив? – спросила Лэтти. Мозг Страффорда не желал воспринимать её как Лору.
– Да, можно сказать и так. – Она вопросительно посмотрела на него. – Меня чуть было не выгнали из органов, – сказал он. – После того как отыскался Фонси, я поделился этой историей с одной английской газетой.
– Знаю. «Сандей экспресс», верно? Вы очень разочаровали папу. – Она заговорила голосом отца: –
Страффорд улыбнулся, закусив губу.
– Архиепископ тоже был разочарован. Пытался добиться моего перевода на острова Бласкет или куда-нибудь в таком же духе.
– Что случилось?
– Шеф распорядился положить прошение под сукно, и вот я здесь, по-прежнему патрулирую свой околоток.
Четырьмя негнущимися пальцами он откинул прядь волос со лба.
– Знаете, а ведь я на вас тогда прямо запала, – призналась Лэтти. – Конечно, понимала, что у меня нет ни единого шанса – вас слишком увлекли ухлёстывания за Белой Мышью.
Мимо прошла бледная девочка, гонящая обруч, а следом за ней с плачем пробежал маленький мальчик.
– Вы были там, когда нашли Фонси? – спросила Лэтти.
– Нет.
– Почему он убил этого детектива… как его там звали?
– Дженкинс.
– Точно. – К этому времени они уже остановились, и она наблюдала за игрой струй в фонтане. – Так почему же Фонси его убил?
– Это вы и сами знаете, – сказал Страффорд.
– Разве? – Она по-прежнему не сводила с него глаз. – Вы только полюбуйтесь на все эти крошечные радуги, которые создают брызги! – Теперь она повернулась к нему. – Откуда бы мне знать?
– Потому что вы знаете всё, что нужно знать, о том времени, обо всём, что произошло. Разве не так?
С секунду она смотрела ему в глаза, затем резко развернулась и пошла дальше. Какое-то время он глядел ей в спину, затем двинулся следом. Впереди находился павильон для оркестра. Сделав два-три шага, он её нагнал. Она сняла с плеча холщовую сумку и теперь помахивала ею сбоку.
– Все говорили, что он получил по заслугам, – сказала Лэтти.
– Священник?
– Ну конечно, долбаный священник, кто же ещё! – отрезала она. – Как думаете, кого ещё я имела в виду? Фонси? – Она покачала головой. – Папаша, бедный старый дуралей, был единственным, кого отцу Тому удавалось водить за нос всем его трёпом о лошадях, охоте и так далее. – Она закрутила сумкой быстрее. – Знаете, ведь это он довёл Лоуренса Рэдфорда до самоубийства. Вы это знали?
– Знал, да.
