Но, несмотря на то что я разоблачил мощь женской секретной службы, жизнь подкидывала информацию, которую однозначно по-марксистски трактовать не получалось. Это я о том, как меня Солнцева поставила на ноги, когда я рассыпался на части. Не буду диагностировать, что произошло со мной, но было плохо, не было сил. Нина сказала, что это порча, и стала врачевать меня. Она сжигала свечами черное поле вокруг меня. Восковые свечи трещали, чадили и покрывались черной копотью. При этом она читала молитву. И я встал на ноги. Болезнь как рукой сняло.
– А мы и снимаем болезнь руками, – улыбаясь, сказала мне Солнцева. – Я твое энергетическое поле, что вокруг тебя, привожу в номинальное состояние, а организм уже сам себя лечит. Вот так, милый.
– Скажи, а ты читала молитву, и в этой комнате стоят иконы, это как?
– Что «как»?
– Церковь же вас называет чуть ли не бесовской силой и всячески клеймит вас.
– Ну так… Я тебе скажу один вещь, только ты не обижайся…
– Не томи…
– Знаешь, церковь хочет монополизировать лечение молитвой, иконой. Я же не исполняла никаких сатанинских ритуалов?
– А я откуда знаю…
– Но меня-то ты знаешь, и не один год.
– Поэтому к тебе и обращаюсь.
– Не бойся меня, Малежичек. Я люблю и тебя, и Таньку, так что не бойся…
– Да, ладно тебе, Нин.
А вскоре произошла еще одна история, которая… Дело было так. Одна из целительниц, называвшая себя Дианой, судя по всему, уже заработала денег и могла размещать рекламу о своих сеансах в центральных газетах и даже, выкупив время на РТ, имела регулярную получасовую передачу, в которую приглашались популярные артисты, своими выступлениями собиравшие зрительскую аудиторию. А вела это шоу Диана, параллельно рекламируя свои умения и ненавязчиво сообщая телезрителям телефоны и прочие реквизиты для связи.
Вот в такой передаче меня и пригласили сняться. Я приехал на Шаболовку, снял свою песню, а потом меня представили Диане. И Диана предложила сфотографироваться на память. Сколько раз я снимался с кем-то в обнимку и просто улыбаясь, а тут… Тут меня переклинило – ну не хочу я сниматься с этой… Чем отличалась рекламная передача от совместного фото, я бы не объяснил, но я стоял насмерть.
– Ну почему, Вячеслав? – спросила Диана.
– Не знаю…
– Вы ведете себя, как девушка, – включила женское обаяние ведущая программы.
– Нет, не хочу.
– А не боитесь, что я на вас порчу нашлю?
– Диана, вы такая красивая, и порчу… Это вам не идет.
Мы долго бились и я, как дурак, сдался. Почему как дурак? Ну, если бы был умным, не стал бы кокетничать.
Мы встали рядом с Дианой, фотооператор щелкнул несколько раз, и мы разошлись. Я уже был на улице, когда меня догнал директор Дианы и спросил:
– Не могли бы вы вернуться, чтобы сделать еще одно фото, потому что пленка оказалась засвеченной.
– Скажи ей, что ты не догнал меня, – ответил я администратору.
Почему-то пришла в голову мысль о моем ангеле-хранителе, который не дал жизнь той съемке. Ну не хотел я сниматься с этой Дианой…
Кстати, а вы обратили внимание, что предсказание астролога Натальи Рудь сбылось? Это я еще раз про угнанную машину…
А Дима Гордон все же организовал представление (специально не использую слово концерт), в котором объединил артистов и целителей. Из Москвы мы рванули в Киев на поезде, и меня поселили в одно купе с Аланом Владимировичем Чумаком. В поезде ехали какие-то маги и чародеи, и еще не известный тогда так хорошо, как нынче, Никита Джигурда, который все время заглядывал к нам на огонек и приносил какое-то представительское спиртное. Не знаю как, но мы с Аланом Владимировичем оказались центром притяжения, и наша беседа, а мне очень хотелось «допросить» всенародного волшебника, все время прерывалась необходимостью выпить с новым гостем. Пилось часто и бессистемно. Кривая градуса от времени лихорадочно металась вверх-вниз, но ниже 7°, заключенных в пиве, не опускалась.
Время от времени Никита Джигурда пытался расчехлить гитару, но мой авторитет эту попытку пресекал. Я пытал Чумака, задавал ему умные и каверзные вопросы, но мой оппонент был на высоте и ловко уходил от моих лобовых атак и очень искусно избегал ловушек, удачно маневрируя в беседе. Самое интересное, что знания, которые я в тот раз почерпнул у Чумака, были достаточно объективными, и много лет спустя я нашел этому подтверждение в умном высоколобом журнале, где прочитал статью о строении молекулы воды, о живой и мертвой воде и о том, что вода – носитель информации. Короче, не все так просто.
А в тот раз, когда стол в купе напоминал поле боя, где в беспорядке валялись «трупы» вина, коньяка, пива, самогона и еще чего-то совсем уж зеленого цвета, мы с Аланом Владимировичем решили отойти ко сну, позволив Джигурде спеть нам колыбельную. Мы заснули, но сон наш, вернее мой, был тревожен. Проснулся я, когда поезд был в предместьях Киева. Голова моя была скорее не моя, и как ее спасать, я не знал.
– Доброе утро, Алан Владимирович, – приветствовал я Чумака, увидев, что он лежит с открытыми глазами.
– Здорово, Слава.
