– Ну, не хочешь девки, тогда трансвеститы? Ими так славен дружественный нам Таиланд.
– Какие девки могут сравниться с ихним пивом?
– А ты не попробовал искупать девчонку в пиве, декорировать ее креветками и уестествить под то же пиво?
– Не, зачем пиво портить?
– А по-моему, женщина с ароматом пива, смешанным с запахом креветок, – это божественно.
Но вернулась Нинка с моей женой. Мы быстро свернули нашу с Серегой искусствоведческую беседу и перешли к разговору, не понятному для наших жен, – о секвенсорах, эмуляторах и прочих музыкальных примочках.
Ну так вот, из всех видов отдыха Нинка не освоила еще морские круизы. Я имею в виду атлантические и трансатлантические переходы на кораблях. Она просила нас при случае замолвить о ней словечко. Одна или тем более с мужем, который к тому времени уже «изрядно объелся груш», она ехать в круиз не хотела. Ей нужна была компания… И мы позвали ее с нами в поездку по Северной Европе – Дания, Финляндия и, наконец, Норвегия с заходами в знаменитые скандинавские фьорды.
Увлекательная с точки зрения познания мира и возможности оторваться от нашей постылой цивилизации была поездка. Удивительная прозрачность воздуха, редкие ухоженные деревеньки, звенящая тишина и, конечно, фьорды, по которым пробирался наш громадный океанский лайнер. Это что-то… Ты как будто едешь по глубоководной реке, окруженной горами. С гор низвергаются водопады, крупные и так себе; водопады, образующие из своих брызг радугу. Восторг, полный восторг. Понимаешь, что высота гор, окружающих тебя, метров 700–800, и глубина воды, причем морской, зашедшей в это ущелье из океана, составляет те же 700–800 метров. И состояние покоя.
Но неспокойно было на душе у Нинки. Влюбилась она. Причем влюбилась крепко. Мы иногда Нинку Солнцеву называли Колдуньей. Была ли какая-то связь этого прозвища с героиней одноименного фильма Мариной Влади в главной роли? Пожалуй, нет… И не потому что Марина была ослепительно хороша. Просто Нинка была другой: во-первых, старше, а во-вторых, она была скорее такой русской бабой, которая на себе везет воз проблем своей семьи. И никакое платье, и никакой макияж не могли изменить этой оценки.
По-своему она была бизнесвумен, которая сама себя и смастерила. Насчет ее женской привлекательности? Не мне судить, она уже слишком давно была подружкой, и наши приемники-радиостанции были настроены на разную частоту. Правда, когда-то, в первые дни нашего знакомства, когда мы, как две разнополые особи, «обнюхивали» друг друга, меня несколько испугал ее тяжелый изучающий взгляд. И все… Я даже никогда не позволял по отношению к ней своих традиционных пошлостей, на которые так горазд, по мнению моей жены.
Думаю, цитата про то, что «любовь нечаянно нагрянет», не совсем про этот случай. То, как Нинка «гастролировала» без своего Сереги, дает основание предполагать, что она была открыта для нового любовного приключения. И любовь пришла, ломая все запреты, табу и прочие «нельзя».
Любовь пришла в образе певца Игоря Додзя. Он был на контракте и весь сезон ходил в круизы, выступая на концертах для отдыхающей публики. Вокальная специализация его была – артист музыкальной комедии, и Игорь успешно пел арии из оперетт Кальмана и Оффенбаха. Мы с ним были коллеги и вместе выходили на сцену, поэтому очень быстро нашли общий язык. Додзь был симпатичный парень среднего роста, с заметной проседью в волосах, такие обычно нравятся женщинам. А если учесть, что он был скромен и мягок в общении, то я особенно не удивился, когда Солнцева меня спросила после очередного концерта:
– Как тебе этот?
– Мистер Х, что ли?
– Ну да. Как он тебе?
– Хороший мужик. А тебе зачем?
– За энтим за самым.
– Нинка… Ты влюбилась! – издеваясь, начал я.
– Не твое дело. Придумай что-нибудь, чтобы я с ним познакомилась.
– А сама-то что, не можешь? Где же твои колдовские чары?
– Где-где… Слава, век не забуду.
Я повернулся в сторону нашего опереточного героя, который еще в смокинге направлялся к выходу.
– Игорь, – окликнул я его, – можно тебя на минуточку?
Игорь подошел к нам и, поклонившись Нине, сказал:
– Добрый вечер.
– Игорь, это Нина, ей очень понравилось, как ты поешь, и она хочет тебе об этом сама сказать.
– Малежик, ну ты – дурак.
– Дурак… Я выйду на палубу, что-то душно здесь, – сказал я и вышел из салона.
А на следующее утро Нинка, светящаяся, как начищенный самовар, шепотом сообщила мне:
– Я ему тоже нравлюсь.
– А по-другому и не может быть, – был мой комментарий.
– Правда-правда, он сказал, что стеснялся подойти ко мне, так что спасибо тебе, мой дружочек.
– Ну что? Берешь меня в свои подружки? Буду я наперсницей твоих тайн, вернее, наперсником?
– Да иди ты на фиг со своими шутками. У меня, может, любовь.
– А я и не спорю, – сказал я и продолжил: – А что, Нинка, как мне быть с Серегой, после того как я его жену продал в сексуальное рабство?
– Ну, во-первых, пока никакого рабства нет, а потом, я и сама уже чищу перышки и готовлюсь стать его наложницей.
