В кенийском парламенте давно лежит законопроект, посвященный насилию в семье, но у народных избранников, кажется, есть дела поважнее. Документ бесконечно дожидается своей очереди. Может, и к лучшему. Вряд ли его одобрение заметно отразится на уровне домашнего насилия. Закон ведь не в силах ни остановить разложение африканской общины, ни ликвидировать безработицу. Следовательно, в обозримом будущем и Федерация женщин-юристов, и «Мужчины за равенство полов» без работы не останутся.
Все, описанное выше, – чистейшая правда. Всему я был свидетелем. Но значит ли это, что подкаблучники представляют значительную долю африканских мужчин, а их грустные истории надо всерьез учитывать, отправляясь в Африку? Разумеется, нет. Как не стоит обращать слишком большое внимание на подобные случаи в российской, германской, французской жизни. Как бы много их ни было, они все же представляют собой исключение из правил.
Лучше поговорим о действительно типичном. В следующих главах я расскажу о народах, которые можно считать лицом традиционной и лицом современной Африки.
Вряд ли кто-нибудь подходит лучше на роль африканского символа верных хранителей вековых обычаев, чем масаи. Об этой народности знают даже те, кто никогда не интересовался Африкой. Даже те, кто думает, что люди там до сих пор ходят в набедренных повязках, а по улицам свободно разгуливают львы, слоны и жирафы. Редкий документальный фильм или книга о Черном континенте обходятся без упоминания о храбрых и загадочных масайских воинах-моранах. Я тоже не буду нарушать неписаный закон. Тем более когда есть о чем поведать читателям.
Масаи пришли на ум сразу же, как только я узнал о предстоящей командировке в Кению. Конечно, эта народность не составляет большинства жителей страны, как ошибочно полагают многие. Нуэр, динка, луо, луя гораздо многочисленнее, не говоря уже о гикую, о которых речь еще впереди. Но по известности или, как теперь говорят, медийности, всем перечисленным восточноафриканским народам до масаев далеко. Побывать в Кении и не познакомиться с бытом и нравами знаменитых воинственных скотоводов было бы непростительно. Да что там, попросту преступно.
Обосновавшись в Найроби и разобравшись с первоочередными делами, я начал готовить почву для своей маленькой этнографической экспедиции. Случай представился не сразу, хотя в столичном кенийском городе масаи попадались на каждом шагу. Сначала следовало познакомиться со знающими людьми, понять, что к чему, выбрать правильный момент и место. Когда, примерно год спустя после приезда, все наконец совпало, я заранее, вечером, двинулся в путь и к утру без проволочек и злоключений добрался до нужного холма.
Едва погасли фары, я провалился в бездонную африканскую ночь. Вокруг верещали цикады, светились чьи-то круглые глаза и что-то подозрительно шуршало, но в машине нападения хищника опасаться не стоило. Больше ничего видно не было. Яркая луна не пробивала пелену тумана, заботливо укутавшего низину. Вот и славно, подумалось в тот момент. Можно пару часиков поспать, чтобы наутро, со свежими силами окунуться в экзотическую церемонию. Не тут-то было! Рядом затормозил «Ленд Ровер» с обшарпанными боками, и из него вывалилась шумная ватага чернокожих парней. Вскоре с другой стороны пристроился необъятный «Ленд Крузер», извергавший лавину ритмичной музыки. Следом причалили новые соседи. Светящиеся глаза исчезли, о сне нечего было и помышлять.
Когда встало солнце, и плотная завеса развеялась, долина расцвела. Непроглядная серая хмарь истаяла в кисею прозрачной дымки, сквозь которую проступила буйная зелень. Сочный, налитой луг, красноречивое свидетельство обильного сезона дождей, покрыли ярко красные пятна. Масаи! Цель поездки виднелась, как на ладони.
В одиночку я бы ни за что туда не добрался, хотя от кенийской столицы долину отделяли чуть больше сотни километров. Нет, не зря я медлил с визитом к легендарным скотоводам. За это время удалось раздобыть надежного проводника, студента найробийского университета по имени Джордж. Свое настоящее масайское имя он назвать отказался и вообще всячески подчеркивал, что церемония посвящения во взрослую жизнь эуното, на которую мы отправились, не более чем предрассудок, который его, современного, цивилизованного человека, мало интересует. Но свое родное селение Олобелибел, где намечалось красочное действо, Джордж знал превосходно и посетить его еще раз был не прочь.
