Второй случай произошел уже со мной, когда летели в Куиту. Городок расположен в самых что ни на есть «унитовских» местах, в гористом центре Анголы. Это был уже второй послеобеденный рейс. Подлетаем, и тут нам с земли сообщили о надвигавшейся грозе. Решайте, говорят, сами, что делать.
Садиться, как известно, гораздо сложнее, чем взлетать. По тому, как приземляется самолет, можно безошибочно судить о квалификации летчика. Посадка в грозу – отдельная песня. В тот день допеть ее до конца удалось только благодаря мастерству экипажа и удачному стечению обстоятельств.
Услышав в наушниках тревожные переговоры членов экипажа, я заглянул в дверь, которая вела в кабину пилотов. «Ан-12» заходил на взлетно-посадочную полосу, но прямо на нас, с другого ее конца стремительно надвигалась черная туча и стена густого дождя. В воде плескалась уже половина бетонной дорожки, а другая, ближняя, оставалась сухой. Командир на всякий случай ушел на второй круг. И тут выяснилось, что возвращаться в Луанду не менее опасно. Куиту плотно обложили грозовые облака.
Вокруг сгущались сумерки, сверкали молнии, и нам ничего не оставалось, как пойти на посадку. Приходилось спешить, и полосы «Ан-12» коснулся на заметно большей, чем положено, скорости. Мимо пронеслось здание аэровокзала, а мы катились и катились так же быстро, как в самом начале. Вот уже полоса должна закончиться, а самолет все никак не останавливался. И только у самой кромки посадочного поля, едва не пробив ограждение из колючей проволоки, машина замерла.
В наушниках наступила оглушительная тишина. С кресел никто не поднимался. Члены экипажа долго не могли проронить ни слова. Наконец, после томительной паузы летчики, как бы нехотя, зашевелились, задвигались, разгерметизировали кабину, открыли люк. Снаружи, как из брандспойта, хлестал ливень. Я глянул вниз. Покрышки на шасси напоминали изорванные половые тряпки. Втулки колес сточились, из круглых стали квадратными и нагрелись так, что шипели от падавших на них и мгновенно испарявшихся капель. Потом нам рассказали, что, когда мы тормозили, искры брызгали снопами.
Нас приютили в казарме кубинцы из местного военного гарнизона. Они сытно накормили рисом и курицей, поджаренной на оливковом масле, отвели в спальню. После стольких волнений сразу ложиться не хотелось. Мы долго сидели на первых «этажах» трехъярусных кроватей и вели дружескую беседу на портуньоле – смеси португальского и испанского.
В тот вечер, помимо прочего, я узнал одну практическую вещь, которая оказалась в Африке исключительно полезной. Кубинцы научили просто и быстро готовить вкусный салат из авокадо. В СССР этот замечательный плод совершенно не знали. Лично я впервые встретил странное название случайно, когда в школе, убирая во время дежурства класс, наткнулся на учебное пособие, посвященное тропическим фруктам. Там говорилось, что по вкусу авокадо напоминает… шоколад. Из написанного следовало, что если автор его и видел, то только на картинках. Но это я понял гораздо позднее, а в тот день просто подивился тому, какие чудеса встречаются в далекой Африке.
Когда с приходом рыночной экономики авокадо появился на прилавках российских магазинов, он не сразу пришелся по вкусу. В начале 1990-х в московском универсаме я заметил лоток спелых, фиолетовых авокадо, чуть выглядывавший из-под прилавка. На мой вопрос, почему хорошие, зрелые плоды убраны подальше от глаз покупателей, продавщица отреагировала неожиданно живо.
– Ой, а вы что, знаете, как их готовить? – всплеснула она руками. – Поделитесь, а то мы тут с девчонками пробовали и так и этак, но ничего хорошего не выходит. Невкусные они какие-то, эти авокады.
– Так вы их, наверное, брали, когда они еще были зеленые и твердые, и нарезали кусочками? – поинтересовался я, припомнив собственные неудачные опыты в Анголе.
– Ну да, не эти же, сизые, резать? Их и резать-то нельзя. Они вон какие, мягкие. Мы думали, они сгнили. Сняли их с прилавка как порченные, только выбросить не успели.
Пришлось объяснить, что «сизые», мягкие авокадо – как раз созревшие, самые вкусные. А приготовить из них салат – проще простого. Берется плод, разрезается ножом посередине, вынимается косточка. Дальше можно готовить блюдо прямо в половинках. Посудой послужит кожура. Надо лишь превратить мякоть в кашицу (сделать это можно обыкновенной вилкой), и слегка подсолить. Вот и вся премудрость. Такой авокадо следует есть с рисом или с хлебом.
Описанный способ – самый аскетичный, так сказать, походный вариант. В домашних условиях приготовить мякоть можно блендером и не в кожуре, а в миске. Желательно добавить туда чуть-чуть майонеза, а также дольку раздавленного или очень мелко нарезанного чеснока и хорошенько все размешать. Особенно вкусно есть получившуюся светло-зеленую массу, намазывая ее на черный хлеб.
