– «Даях» можно назвать больницей весьма условно: три палаты по четыре койки и операционная, – поделился впечатлениями российский врач. – У нас бы это назвали военно-полевыми условиями. Сходство усиливалось тем, что в 200 километрах в те дни шли боевые действия между отрядами двух кланов. Среди дюжины больных, которых мы прооперировали, попались три молодых человека с тяжелыми огнестрельными ранениями.
Но поначалу все складывалось неплохо.
– Операции прошли успешно, так как минимальный набор инструментов и лекарств там был, – продолжил Вадим. – Даже, кстати, хороший шовный материал, который мы не всегда могли позволить себе в России. Да и приняли нас радушно. Мы встречались со старейшинами клана, дали интервью местному радио, стали известны всей округе.
Прошел месяц, директор больницы Ахмед Барре выплатил врачам по 1000 долларов, и коллега Вадима вернулся в Россию. Перед поездкой он решил не увольняться, а сначала хорошенько приглядеться. У него была маленькая дочка, и сомалийские условия ему не подошли. Было очевидно, что везти в Сомали ребенка не стоит. Но отъезд не обошелся без неприятного сюрприза. Когда врача привезли в аэропорт, вернее, на аэродром, то сказали, что опоздали и самолет уже улетел.
– Как потом выяснилось из беседы с российскими летчиками, которые летают в Сомали, самолет никуда не улетал, и вообще все эти заявления были враньем, – сказал Вадим. – Просто Ахмед Барре хотел, чтобы мой коллега поработал еще. Пришлось звонить Абдулу Кадеру, который в то время находился в Босасо, крупнейшем портовом городе Пунтленда. Он приехал на автомобиле, забрал моего коллегу, и тот вернулся в Россию.
Что касается Вадима, то он твердо решил остаться.
– Почему бы нет? Ничто мне не угрожало, – объяснил он. – Не сложилось впечатления, что эти люди дикие, злые. Наоборот, показалось, что к русским они относились лучше, чем к другим. Особенно пожилые. Многие еще помнили советскую помощь, знали некоторые русские слова. Советский Союз оставил много ценного для страны.
Вадим не знал, что и в отношениях с Союзом у Сомали не все обстояло просто. В начале 1970-х, при Брежневе, диктатор Сиад Барре резко поменял курс и выгнал из страны всех советских специалистов. По дороге на аэродром наших врачей, инженеров, строителей оплевывали и забрасывали камнями. Это потом, несколько десятилетий спустя, после гражданской войны и разрухи, сомалийцы начали вспоминать о временах дружбы и сотрудничества с СССР тепло и душевно.
Хирурга не насторожил даже инцидент с коллегой. Он не знал, что трюк с опозданием в аэропорт – обычная уловка сомалийцев, явно дающая понять, что перед тобой мошенники, которые не собираются выполнять обещанное. То же самое много раз проделывали с экипажем траулера «Горизонт-2». Наших рыбаков уверяли, что они свободны, их никто не держит, просто обстоятельства складываются так, что отпустить их не получается. То самолет не прилетел, то не может улететь, то доехать до аэропорта нельзя из-за обстрелов. Да мало ли что можно придумать?
Не стал Вадиму уроком печальный опыт больницы «Санрус», которую за год до его приезда в Галькайо организовал в столице Могадишо сомалиец, женатый на россиянке. Туда выписали семь врачей разных специальностей, в основном из Иваново, и они успешно проработали несколько месяцев. Пациентов было много и, казалось бы, финансовые проблемы исключались. Как бы не так!
– Хозяин оказался человеком, который любил тратить деньги на всякого рода развлечения, – осторожно выбирая слова, пояснил Вадим. – В результате наши врачи не получили причитавшихся денег, хотя и благополучно вернулись в Россию. В Сомали я слышал о них только положительные отзывы.
Еще в Иваново Вадим позвонил хирургу Трофимову, работавшему в «Санрус». Тот сказал, что в кратком разговоре не может объяснить всех нюансов.
– Понимаешь, там все сложно, по телефону не расскажешь, – передал Вадим слова коллеги, уже получившего опыт пребывания в Сомали. – Желательно встретиться.
Но Трофимов жил в городке Вичуге, а времени оставалось в обрез. Встреча не состоялась.
– К тому же мы шли по иному пути, – успокаивал себя Вадим. – С нами работал другой человек. Мы об Абдул Кадере расспрашивали тех, кто его знал по совместной учебе в Иваново. Все отзывались положительно, говорили, что он честный. В тот период я совершенно не представлял, что творится в Галькайо, в Сомали в целом. Ну, слышал, что у них не все ладно. Но что такое клан, даже сейчас не могу себе внятно объяснить.
Эйфория продолжалась недолго.
– Как я потом понял, в Галькайо проживают два клана, – рассказал Вадим. – Соответственно, город поделен на две части: южную и северную. Южная – зажиточнее, и там есть своя больница. Нас пригласили в северную часть, где условия работы скромнее. Кроме того, в Галькайо есть больница Красного Креста. Поначалу в ней не было хирурга, а потом он приехал. Тоже наш, российский выпускник. И так как Красный Крест лечит бесплатно, то большинство жителей пошло в их больницу, а у нас пациентов стало мало. Три-четыре в день.
Работать приходилось, невзирая на специализацию.
