– Я задумал поработать за рубежом, – начал Вадим свой рассказ. – Врать не буду, цель стояла сугубо прагматичная. Очень нужны были деньги, чтобы решить житейские проблемы. Не открою секрета, если скажу, что в современной России врач – нищий. Я в 24 года защитил кандидатскую диссертацию, десять лет проработал в должности доцента кафедры в Ивановской медицинской академии, но достойно обеспечить себя и близких не смог. Подготовил документы, ездил в Москву, но выяснилось, что из-за министерских реформ и слияний отправкой врачей за рубеж централизованно заниматься почти перестали.
Тогда Вадим попробовал поискать способы уехать через знакомых и вскоре вышел на сомалийца Абдула Кадера – дипломированного химика, выпускника ивановского института, жившего в Дубае и будто бы имевшего там брокерскую контору, но продолжавшего регулярно наведываться в Россию.
– По телефону он рассказал мне, что в Сомали, в городе Галькайо, есть частная больница под названием «Даях», – продолжил хирург. – Ее хозяин, сомалиец Ахмед Барре, хочет, чтобы у него работали специалисты из России.
Галькайо стоит неподалеку от границы с Эфиопией, в непризнанном государстве Пунтленд. Когда Сомали распалась на десятки автономных образований, контролируемых враждующими друг с другом вооруженными формированиями, Пунтленд стал одним из крупнейших. Некоторое время он даже претендовал на звание государства, но потом тоже раскололся на несколько частей. На таких автономных территориях властвуют отряды головорезов. Они набираются из представителей одного клана, на которые делится все население страны. Каждый клан восходит к легендарному предку, не иначе как родственнику пророка Магомета, прибывшему в Сомали много веков назад из Аравии. И хотя все сомалийцы говорят на одном языке, исповедуют ислам и проживают на единой территории, прежде всего они считают себя частью клана, а уже потом – народа.
Странный для нас менталитет связан с кочевым образом жизни. В условиях суровой пустыни человек должен полагаться только на себя и на родственников. Если тебя обидели, сородичи по клану обязательно отомстят. Причем жестоко и беспощадно. Все это знают, поэтому стараются сдерживать инстинкты. Иначе бы обстановка в Сомали была еще несноснее.
О нравах сомалийцев и необходимости по возможности избегать населенных ими земель писал Николай Гумилёв, в начале ХХ века путешествовавший по Африканскому Рогу. В «Африканском дневнике», отдав должное вкусу сомалийцев в выделке ожерелий и браслетов, поэт подчеркивал: «Это племя считается одним из самых свирепых и лукавых во всей Восточной Африке. Они нападают обыкновенно ночью и вырезают всех без исключения. Проводникам из этого племени доверять нельзя». В другом месте он отмечал: «В этой местности сомалийцы очень опасны, бросают из засады копья в проходящих, частью из озорства, частью потому, что по их обычаю жениться может только убивший человека. Но на вооруженного они никогда не нападают».
Клановая организация привела к тому, что, несмотря на многочисленные усилия мирового сообщества, в Сомали так и не удалось, даже на федеративной основе, воссоздать единое государство. После многолетних попыток примирения, изнурительных переговоров и выкручивания рук международные посредники сумели сформировать парламент, правительство, выбрать президента. Вот только который год эти легитимные органы, созданные с участием лидеров всех крупных вооруженных группировок, так и не могут установить контроль над страной. Многие «политики» большую часть времени проводят в Кении. Свое странное поведение сомалийские авторитеты, на людях кичащиеся своим влиянием и силой, в один голос объясняют тем, что на родине… слишком опасно. Что ж, это правда. В любом городе на базаре можно свободно купить пистолет, автомат, пулемет, гранатомет. На дорогах стоят бесчисленные заставы, собирающие дань в соответствии с собственными понятиями о толщине кошелька проезжих.
Вадим об особенностях сомалийской жизни и о стране почти ничего не знал. В российских средствах массовой информации об Африке пишут редко и скупо. Далек от нас Черный континент, не имеет вроде бы отношения к нашим проблемам. Но, как доказал случай с российским хирургом, еще как имеет.
– Мы несколько раз разговаривали с Абдулом Кадером по телефону и сошлись на том, что мне и коллеге, который также изъявил желание поехать, дадут обратные билеты, – рассказал Вадим. – Через месяц, осмотревшись, мы решим, оставаться или возвращаться домой.
По интернету врачам прислали проект договора.
– Мне он показался очень примитивным, хотя я не силен в юриспруденции, – отметил хирург. – Там было указано, что мы будем получать 1000 долларов в месяц и определенный процент от операций. Принимающая сторона обязалась обеспечить нас жильем и питанием. Нас это устроило.
Вадим и его приятель вылетели в Дубай, заручившись, как им казалось, всеми необходимыми гарантиями. Там они встретились с Абдулом Кадером, затем проследовали в Джибути, а оттуда – в Галькайо.
