Положение становилось все более угрожающим. Окончательно убедившись в бесполезности Ишмаела, директор «Европы-Транс» обратился за помощью к проживавшему в Момбасе итальянскому судовладельцу Алесандро Баста. Тот тоже ловил креветки в Кисмайо, но, по его словам, никогда не испытывал проблем, так как нашел в Сомали порядочного агента, который пользовался авторитетом даже в этом крае сплошного беззакония.
С помощью сомалийского агента Басты выкуп снизили до 50 000 долларов.
– Посуди сам, если бы это был настоящий долг, разве удалось бы скостить его вдвое? – задал риторический вопрос Сычев.
Денег не хватало. Как раз в этот самый момент Россия внесла миллионы долларов за освобождение под залог Павла Бородина, арестованного в Швейцарии по обвинению в отмывании денег, то есть в серьезном финансовом преступлении. В современном мире с его бурным и мутным новостным потоком события вытесняются из памяти мгновенно. Поэтому для тех, кто уже не помнит, поясню, что речь идет о бывшем государственном секретаре Союзного государства России и Белоруссии и управляющем делами президента нашей страны. Но в Сомали на кону стояла свобода не высокопоставленного чиновника, а простых рыбаков. Директор «Европы-Транс» через средства массовой информации обратился к российским властям с просьбой дать в долг 20 000 долларов, недостающих для освобождения четырех ни в чем не повинных граждан. Ответа не последовало.
Спас положение Баста, согласившийся купить «Горизонт-1». Но и получив деньги, Али Шире несколько дней тянул и не отпускал траулер. Он хотел заручиться удостоверениями того, что ни в чем не виноват. Например, факсом от российского посольства в Эфиопии, который бы подтверждал его якобы хорошее отношение к российским гражданам. Сомалийский вымогатель сумел выбить и из директора «Европы-Транс» факс, в котором говорилось, что все плохое, что ТАСС, Би-би-си и любые другие СМИ о нем давали, – ложь, пятнающая его «добрую деловую репутацию».
С дипломатов взятки гладки. Они всегда утверждали, что Али Шире обращался с россиянами как гостеприимный хозяин с дорогими гостями, и ссылались на экипаж. Но почему рыбаки сами докладывали посольству о том, что с ними обходятся корректно?
– Да потому, что в ходе сеансов радиосвязи нас контролировал переводчик-сомалиец, учившийся в Кишиневе, – объяснил Гурешидзе. – А на переговорном пункте, откуда можно было позвонить по телефону, всегда находилось несколько человек, прилично владевших русским. Когда мы общались с родными и коллегами, те по интонации и разным известным только нам намекам понимали, как обстоят дела на самом деле. Но прямо заявить об этом мы не могли.
От скоропостижно оборвавшейся советско-сомалийской дружбы остались не только сомалийцы – выпускники советских вузов, говорившие по-русски. Сам Кисмайо – удивительный памятник той эпохе. Когда Романову однажды удалось добиться разрешения на прогулку по берегу в сопровождении двух автоматчиков, он увидел, что большой, одетый в железобетон порт был советской стройкой и служил СССР военно-морской базой. Об этом напоминали три затопленных при уходе советских боевых корабля.
– Один из них – сторожевой катер, остальные – не разобрал, они почти полностью находятся под водой и сильно обезображены временем, – сказал Олег.
Во время пленения «Горизонта» Кисмайо выглядел жалко. В городишке не было электричества, почти все жители ходили по улицам с оружием.
– Автомат Калашникова стоит на рынке 150 долларов и продается открыто, – говорил Гурешидзе. – Пока везут из порта на переговорный пункт, минуешь несколько блокпостов.
По приезде в кенийскую столицу я обнаружил сообщение агентства «Франс Пресс» о «скором приезде в Момбасу представителя российского посольства для приема членов экипажа траулера, чье состояние здоровья остается неясным». Тут же вышло сообщение МИД, в котором министерство поздравляло себя и свои загранпредставительства с освобождением российских рыбаков. Подумав, что могло случиться что-то непредвиденное за время 600-километрового переезда из Малинди, я позвонил в Момбасу. Трубку взял только что прилетевший из Вены директор «Европы-Транс» Кунгурцев.
– Приезда представителя посольства не было и не ожидается, – сказал он. – Никак не помогли диппредставительства и в освобождении судна. Траулер отпущен после уплаченного мною выкупа. Разве что поначалу звонки из Эфиопии поднимали моральный дух экипажа. Но потом они, как и шумиха в прессе, стали раздражать Али Шире и сильно мешать переговорам.
Разговоры и не могли ни к чему привести. Как не раз клялись мне сами сомалийцы и те, кто имел опыт, подобный опыту экипажа «Горизонта-2», в таких обстоятельствах возможны только два способа воздействия: реальная угроза применения военной силы или выкуп. Поначалу я не хотел в это верить, но в результате пришлось признать правоту неандертальской формулы.
