А ведь есть надежная процедура, опробованная во многих государствах мира. Подается иск, суд выносит постановление о взыскании в пользу соотечественника расходов и нанесенного ему морального ущерба и после очередного прибытия в страну очередной Абдул Кадер прямо в аэропорту берется под стражу и препровождается в тюрьму до выплаты пострадавшему полной компенсации. Пока этот механизм не заработает, сомалийские, и не только сомалийские, зазывалы будут наживаться на наших плохо информированных согражданах. Хотя, справедливости ради, следует признать, что в последние годы такие случаи почти сошли на нет. Сказалось повышение зарплат врачам, обесценившее посулы сомалийских завлекал. Теперь ушлые вербовщики стараются найти легковерных и отчаявшихся профессионалов в бывших советских республиках – на Украине, в Молдавии, в Средней Азии.
После того как столкнешься с подобными авантюрами, детской забавой кажутся рассказы искателей приключений, которых после распада СССР в Африке появилось немало.
Какими только способами ни добирались до Черного континента те, кто поставил себе целью повидать мир собственными глазами: на автомобилях, мотоциклах, паромах, автостопом. Пожалуй, самым необычным на моей памяти оказался русско-болгарский дуэт, очутившийся в Кении с велосипедами. И не только из-за выбранного средства передвижения.
Главным в колоритной паре был наш соотечественник, отчасти уже бывший, – Владимир Сорокин. Для подтверждения рода занятий ему не требовались документы. Лицо – загорелое, бородатое, продубленное ветрами – служило лучшей визитной карточкой. Профессиональный путешественник. Таких людей в мире немного, и среди маленького своеобычного племени Владимир по праву отвоевал себе особое место.
В кенийскую столицу Сорокин прибыл из Каира на рейсовом самолете египетской авиакомпании. Как профессионал, он заранее тщательно проработал маршрут и прекрасно знал, куда соваться можно, а куда – не стоит. Через Судан и тогда, и сейчас ехать не посоветуешь никому из-за столкновений между правительственными войсками и повстанцами, а Ливия в визе отказала. Обогнуть опасный район вдоль Красного моря тоже не удалось, так как Эфиопия и Эритрея, хотя и прекратили войну, но от полного примирения были далеки, а уж о Сомали и мечтать не стоило. После Найроби Владимир принципами уже не поступался и честно крутил педали до самой южной оконечности Африки, мыса Доброй Надежды.
– Видите ли, я ведь путешественник, а не самоубийца. Это совсем другая профессия, не находите? – с присущим юмором пояснил он необходимость прибегнуть к помощи самолета.
Велосипед кто только не избирает средством передвижения по свету. Уникальность Сорокина кроется в другом. На посещение каждой страны, за вычетом стоимости визы, он тратит не больше десяти долларов. Да-да, это не опечатка. Десять долларов и ни центом больше.
– Путешествовать с деньгами может и дурак, а без денег – только русский, – продолжил объяснять мне свое кредо бородатый крепыш.
И охотно изложил ноу-хау, наработанное кровью и потом за десятки тысяч оставшихся позади километров.
Кто чувствует в себе достаточно сил и, главное, воли, пусть попробует повторить. Перед ним откроется весь мир. Тем же, кому подобные подвиги не по плечу, а по собственному опыту подозреваю, что таковых большинство, остается вместе со мной послушать историю жизни необычного путешественника.
Родился он в Куйбышеве, то есть по-нынешнему – в Самаре. Отец преподавал в институте и мечтал, чтобы сын пошел по его стопам, избрав спокойную, солидную академическую карьеру. Поначалу так и складывалось. Школа, вуз, кафедра, и вскоре Владимир уже растолковывал студентам основы высшей математики. Преподавал он недолго, затем стал инженером в лаборатории системного анализа, но и на новом месте полного удовлетворения не было.
И тут в жизни случился первый крутой поворот. В свободное от работы время Владимир сотрудничал с газетами, писал рассказы. На пробу послал целых 25 штук в Литературный институт, но во всех рассказах герои сплошь были отрицательными, на что автору и было строго указано в ответе института. А вот опубликованные в печати статьи, собранные и направленные во ВГИК, приглянулись. В институте кинематографии как раз шел набор в мастерскую детского и юношеского фильма. Требовались люди, с одной стороны, творческие, а с другой – успевшие освоить какую-нибудь техническую профессию. Сорокин пришелся кстати.
За четыре года пребывания в Москве он не только освоил премудрости киномонтажа, но и познакомился с женой Лили, болгарской студенткой Педагогического института имени Ленина. Судьбоносная встреча предопределила второй, еще более крутой поворот. Несмотря на братские отношения с Болгарией, супругу в закрытый для иностранцев Куйбышев не пустили. Оставалось или разводиться, или ехать в Софию, где у Лили была гарантированная работа. Новобрачные предпочли второй вариант.
