Расположившись на ночлег, Владимир собирал хворост, растапливал печку. На крайний случай у него имелся газовый баллончик. На костре или газе он варил макароны с соевым фаршем, запивал чаем или кофе. С рассветом вставал, завтракал, сворачивался и снова отправлялся в путь.
– За три месяца такого режима худею на шесть килограммов, за год – на 12, – говорил он. – Но после возращения за два месяца обычный вес полностью восстанавливается.
За годы странствий Сорокин проболел всего один день. В экстремальных условиях организм волшебным образом мобилизовался и вырабатывал стойкую сопротивляемость к хворям. В больнице лежал единственный раз, когда в Бангкоке сбила машина. К счастью, травма оказалась не очень серьезной, и за неделю постельного режима, оплаченного виновным в аварии автомобилистом, ее удалось полностью вылечить.
Неудивительно, что в Болгарии считают Сорокина суперменом, выкованным из стали.
– Сколько раз, бывало, только сядешь в летнем кафе, затянешься сигареткой, пригубишь пивка, расслабишься, как начинают подходить прохожие, – рассказывал он.
Далее следовал примерно такой диалог.
– Простите, вы тот самый Сорокин?
– Тот самый.
– И вы пьете пиво?
– Как видите.
– И курите?
– Случается.
– Боже мой, а мы в вас так верили! Думали, хоть над вами не властны человеческие слабости.
Несмотря на умеренную дань порокам, Сорокин для своих 50 выглядел превосходно. Быть может, это обстоятельство также играло роль в том, что после возвращения из путешествий и показа новых фильмов к нему начинало приходить множество предложений составить компанию в будущих поездках.
– Почему-то большинство заявок поступало от женщин, – пожимал он плечами. – Я решил остановить выбор на Христо Габерове. Хотя он на 20 лет меня моложе, многое мы видим и понимаем одинаково. Два с лишним месяца пути до Найроби доказали, что с совместимостью проблем нет. Кроме того, Христо умеет то, в чем не силен я: сносно объясняется по-английски, хорошо чинит велосипед и великолепно рисует.
Последнее качество здорово выручило. Самолет в Каире не входил в планы экспедиции, а следовательно, денег на авиабилеты предусмотрено не было. Возможность заработать требуемую сумму физическим трудом при местных расценках выглядела фантастической. Если бы Христо не удалось продать пару картин, быстро написанных тут же, в Египте, пришлось бы возвращаться назад не солоно хлебавши.
Мольберт путешественники взяли, несмотря на жесточайшую борьбу за вес. Полагали, что он может пригодиться в ЮАР, и расчет полностью оправдался. Достигнув южной оконечности континента, они смогли вернуться в Европу только благодаря деньгам, вырученным за полотна Христо. Сначала перелетели в Лиссабон, а затем через знакомую Владимиру Южную Европу беспрепятственно вернулись на своих двухколесных машинах в Софию.
Для Христо путешествие по Черному континенту стало, прежде всего, возможностью набраться новых впечатлений, обогатить палитру. Пока я с ним ездил по Найроби, он тщательно фиксировал фотокамерой цветы и растения, восторгался нарядным оперением птиц, приглядывался к колоритным лицам и костюмам. Любопытно, думал я, в каком виде африканские мотивы найдут преломление в его творчестве, если, судя по показанным мне иллюстрациям, в нем преобладали христианская символика и болгарский национальный орнамент? В Кении об этом не ведал и сам Христо. Теперь можно сказать, что получилось красочно и жизнерадостно. В канун Рождества 2014 года в софийской Галерее современного искусства прошла выставка африканских работ Габерова, устроенная по случаю полувекового юбилея независимости Кении. Судя по отчетам во Всемирной сети, яркие сюрреалистические коллажи из образов Черного континента, в которых, словно во сне, причудливо смешались люди, звери и растения, пришлись посетителям по душе. Болгарские критики назвали мир, увиденный глазами Христо, «фантастической реальностью».
Покидали Найроби два славянских странника под моросящий дождик. Счастливая примета сбылась, хотя, судя по открыткам, присланным из ЮАР и Португалии, пришлось и пострадать. В Мозамбике Сорокин тяжело заболел малярией. Бесплатно его согласился лечить только один врач – русский, приехавший на юг Африки из Волгограда. Он путешественника и выходил. А тогда, в Найроби, думалось: «Дай-то бог». Глядя на то, как, словно под уздцы, вели они в гору тяжелые велосипеды, невольно пришел на ум один из рассказов Владимира.
– Когда мне было три года, накануне дня рождения меня спросили, что подарить, – вспоминал он.
– Коня. Хочу проскакать на нем по всему свету.
Путешественник приумолк и после паузы добавил:
– Лошадь – одно из самых первых моих детских впечатлений.
Коня, естественно, не купили. Семья жила на шестом этаже многоквартирного дома. Но мечта осталась. В отличие от большинства мальчишек, романтические грезы о путешествиях не стерлись, не истлели под ворохом взрослых проблем и разочарований.
