Гермиона закусывает губу. Она не знает, что и делать. И как ей кажется, самое правильное отказаться, как он отказался от неё.
— Нет… Не надо… — качает головой.
— Грейнджер… — Он настойчиво пытается надеть свою вещь, хранящую тепло и запах его тела, на её плечи, что окончательно выводит Гермиону из себя.
— Нет, Малфой! Не надо! — сердится и отталкивает его руки. — Зачем ты это делаешь? Заботишься обо мне?! Разве тебе не всё равно?!
Он сглатывает и сжимает губы. Рубашка падает на пол и они смотрят на неё, словно это что-то значит. Словно это важно.
— Грейнджер… Я никогда не говорил, что мне всё равно… — резко произносит Драко, не поднимая взгляда. — Мне не всё равно на тебя…
Она замирает и кусает губу так сильно, что там остаётся след от зубов.
— Драко… Я не понимаю… Если ты со мной, то будь со мной! Если нет, то я не хочу тебя больше видеть! — она чувствует, что давит, но уже не может себя сдержать. Все происходящее между ними похоже на какой-то фарс, на игру и её это нервирует.
Малфой всё же поднимает рубашку с пола и натягивает её, мягкую, ещё тёплую на её плечи. Говорит хрипло, вероятно, это со сна или от того, что его пальцы случайно касаются её кожи, когда он поправляет ворот:
— А говоришь, всё поняла… Разве не в этом смысл? Мне не всё равно и поэтому…
«И поэтому мы не вместе…» — договаривает она про себя.
Замирает под его ладонями, краснеет. И злится ещё сильнее, стряхивая его руки.
— Мерлин! Малфой! Я этого не понимаю, потому что… — она осекается под его горящим взглядом и, чтобы не сказать больше, поскорее выбегает в коридор, чуть не плача.
— Счастливого Рождества, Грейнджер… — слышит она вслед его тихое прощание.
Он что, издевается?
Какое ещё счастливое рождество?
Бесчувственный дурак!
Мне не всё равно на тебя… Поэтому мы не будем вместе…
Гермиона готова плакать навзрыд! Как так? Она и понимает его и готова рычать, как львица, от разочарования. Всё ради её благополучия, которое без него не кажется таковым…
Мерлин! Ей не нужно это благополучие, не нужно мира, не нужно спокойствия! Ей нужен он!
После душа она впадает в уныние. Особенно после раннего визита Рона. Друг с недовольством высказал ей за то, что они с Паркинсон вчера натворили. Она смутно помнит, как они уговаривали Невилла впустить в их совместную с Уизли комнату и заколдовали все вещи рыжего в зелёный цвет, вплоть до трусов. Причем бедный Невилл был в таком шоке от уговоров, что с утра решил не ехать на Гриммо, а провести все каникулы у бабушки. Потому что Гермиона с Пэнси, черт-её-подери, Паркинсон целовали его взасос по очереди, обняв с двух сторон. Бедный Лонгботтом чуть не скончался у дверей в свою комнату.
Боже, какой позор! Одна надежда на то, что Невилл не будет слишком болтлив. Хотя Рону он всё рассказал…
Когда Гермиона уже готова к выходу и укладывает в чемодан последнюю вещь — серую фланелевую рубашку, которую теперь вряд ли отдаст хозяину, к ней в комнату врывается Паркинсон.
— Грейнджер! Как ты могла меня бросить одну у этого гада? — орёт она, отталкивая с пути.
Усаживается на красный диванчик у окна, перекидывая маленькую дорожную сумку на колени.
— Доброе утро, Пэнси! Как хорошо, что ты зашла. — Гермиона не удивлена.
Вчера она вдоволь насладилась компанией этой энергичной слизеринки. Это обычное её состояние — на взводе.
Грейнджер достает аккуратно свернутое платье и книгу, перевязанную серебристой лентой:
— Не буду спрашивать, как твоё самочувствие — вижу: как всегда отлично. Возьми. Твоё платье, спасибо… И…
— Книга? — насмешливо восклицает та, хватая подарок. — Грейнджер! Это не по адресу!
— Ты не умеешь читать? — Гермиона еле сдерживает ухмылку, глядя на сморщенное лицо Пэнси.
— Ха-ха-ха, — бурчит та. — Одно дело уметь, а другое — любить это!
— Ты сама вчера ныла, что тебя ждут скучнейшие каникулы у тётки. Почитай. Очень хорошее маггловское произведение «Гордость и предубеждение». Обожаю эту книгу и автора!
Пэнси фыркает, но закидывает книгу и платье в свою сумку.
— Запомнила, значит… А у меня тоже есть подарок! — она протягивает какую-то яркую бумажку, и Гермиона разворачивает билет в кино на одного человека. — Это в Лондоне. Послезавтра… Я не смогу сходить. Хотела твоё задание по маггловедению сделать на каникулах, но тётка ужасная магглоненавистница… Хм… Да… Вот…
Последнее утверждение она говорит через зубы. Словно ей все же бывает неудобно.
Гермиона усмехается, видя её терзания:
— Ладно. Спасибо за столь продуманный оригинальный подарок.
Она складывает билет в карман своего пуховика и вздрагивает, когда Пэнси резко подскакивает с кресла и заглядывает ей в лицо:
— Что у тебя делал Рон? — зелёные глаза прищурены и сверкают подозрением. — Я не следила, нет, ещё чего… Но проходила мимо и заметила, что он топчется у твоих дверей.
Она сжимает губы и важно складывает руки на груди. Эдакий заправский детектив. Гермиона громко и тяжело вздыхая, натягивает пуховик. И медленно проговаривая слова, успокаивает ревнивую особу, которая вряд ли просто проходила мимо:
