Он сбрасывает свое тёплое чёрное пальто на спинку кровати, а сумку с вещами кидает в угол. Они садятся, и мама, выпрямившись, элегантно наливает им ромашковый чай в белые простые чашки. Совсем не фарфор, но Драко улыбается — он чувствует себя так, будто они снова, как раньше, пьют чай в беседке в цветущем саду мэнора.
— Драко, у меня всё хорошо. — начинает она важно. — Кажется, они нашли, как мне помочь… Расскажи лучше о себе… Ты, оказывается, заменяешь Слизнорта? Блейзи заходил и всё мне рассказал. Я беспокоилась. Ты так долго не писал. — шутливо хмурится, но потом на её лице снова расцветает нежная любящая улыбка. — Драко, не делай так больше!
Он наслаждается материнским теплом, излучаемым её голубыми глазами. Ему это нужно, особенно сейчас, когда он чувствует себя ещё более одиноким. Без Грейнджер. Её последние слова сегодня с утра, как будто отпечатались на подкорке мозга…
«Если ты со мной, то будь со мной! Если нет, то я не хочу тебя больше видеть!»
— Да, мам, прости. Подработка, учёба, все это съедало моё время… — Драко бы добавил, что письма он писал, но когда сжёг штук пять, то просто забросил это дело. Он пытался рассказать матери о ней.
А Нарцисса, как будто чувствует, спрашивает:
— Как так получилось, что это место досталось тебе? Это хороший шанс!
Драко кусает щеку изнутри, нервно трёт бровь:
— Одна девушка… Она помогла мне.
— Кто она? Я так рада, что кто-то помогает тебе! — Нарцисса радостно сжимает его ладонь, но он недовольно хмурит брови:
— Мама, мне не нужна ничья помощь, я не инвалид и сам могу всего добиться. Но за это я ей благодарен, конечно…
Вряд ли кто-то решился бы сделать бывшего Пожирателя преподом.
Нарцисса на его выпад реагирует болезненно. Нервозно выдыхает, берётся за чашку и та трясётся в её руках.
Ну зачем нужно было напоминать о Пожирателях?! Чёрт! Он совершенно забыл, что это больная тема.
Нарцисса медленно допивает чай, берёт себя в руки. Сказывается воспитание и аристократическая выдержка. Она качает головой и снова спрашивает:
— Сын, кто она, эта добрая девушка? Я хочу сказать ей спасибо… И ты поблагодари её, в нашем положении любая помощь — это дар!
Драко морщит нос:
— Мам, мы выберемся из всего этого дерьма… Это временно…
— Драко! — Нарцисса укоряюще качает головой. — Ты сквернословишь!
Он усмехается:
— Прости… И эта добрая девушка — Грейнджер… Гермиона… — Малфой произносит её имя на выдохе, словно боится, что не сможет нормально выговорить и чувствует, как предательский жар приливает к щекам.
— Гермиона Грейнджер? — задумчиво повторяет за ним мать. — Это подруга Гарри и та самая девочка, которую терзала сестра в нашем доме…
Драко жёстко сжимает губы. Он почти не помнит тот день, потому что позже Волдеморт хорошенько отыгрался на нём за то, что он не узнал Поттера. Круциатусы у мерзкого урода были отменные, даже тётка так не умела. Драко пролежал сломанной игрушкой около недели. А мать плакала над ним и выхаживала зельями.
Нарцисса пугается своих воспоминаний и вдруг нервно цепляется за его руку тонкими бледными пальцами:
— Драко… Почему она помогает тебе? Она хочет отомстить? За Беллатриссу? Я не понимаю? Ты же так ненавидел её, я помню нашу с ней стычку в магазине… Мерлин, она что-то задумала, я чувствую! Это очень всё странно!
— Нет, мама, успокойся… — Драко сжимает её пальцы и глядя в сторону, вспоминает лицо Гермионы — внимательные добрые глаза, любопытный носик, веснушки, и губы, которые всегда говорят честно и прямо, и которые ему всегда хочется целовать — такая не может задумать ничего плохого. — Она помогает мне… Поддерживает… Она очень хороший человек… В отличии от меня… От нас всех…
И она не с ним…
«Если ты со мной, то будь со мной! Если нет, то я не хочу тебя больше видеть!»
Нарцисса смотрит на него понимающим взглядом, гладит по волосам, проводит по горящей румянцем щеке.
— Мой мальчик влюбился? — в её глазах появляются слезы.
— Мама… Ну что за выводы? — он кривит губы и закатывает глаза. Но её он вряд ли обманет.
— Значит, она хороший человек и помогает тебе просто так? — продолжает Нарцисса.
— Да. Помогала. Мы с ней больше не будем общаться, — выговаривает он, а сердце скручивает в тисках. Снова эта боль.
— Но почему? Драко, если она помогает тебе, держись её, дружи с ней…
Он сглатывает комок и встаёт со стула. Проходит к кровати. Возвращается и говорит то, что лежало на сердце тяжёлым грузом:
— Мама, она любит меня, понимаешь?
Её глаза загораются:
— Разве это плохо? Она ведь тебе тоже нравится! Раньше я только и слышала возмущения: «Эта грязнокровка Грейнджер совсем потеряла страх!», а сейчас… Ты говоришь о ней с таким уважением и любовью.
Драко горько смеётся разглядывая свою наивную мать:
— Мама… Я недостоин её… Она небо, а я… Я никто и ничто… У меня ничего нет, что я могу ей дать? Одно дело чувства, а другое жизнь. Я так не могу. Я не так воспитан. Я не могу быть зависимым от её доброты, пользоваться её защитой… Я не чувствую себя мужчиной, если не могу дать своей девушке всего, чего она достойна… Меня это бесит! Дерьмо!
