Галина Васильевна подтолкнула меня в директорскую дверь и вошла следом.
– Беляев Никита, – произнесла она, обращаясь к худощавому высокому человеку, сидящему на месте Константина Павловича. Мужчина поднял взгляд от журнала и посмотрел мне прямо в глаза. Я почувствовал себя виноватым, захотелось сказать что-то в свою защиту, хотя я до сих пор не понимал, что натворил.
Помимо незнакомца в кабинете сидела мать Лики. Я видел её пару раз мельком издалека, но сразу узнал по светлым волосам и голубому платью. Её лицо было рыхлым, как вздувшееся тесто, глаза красные. Она издавала странные звуки, будто ей было трудно дышать и вздрагивала, так, что полное тело ходило ходуном.
– Никита, меня зовут Сергей, я следователь. Ты не против, если я задам тебе несколько вопросов? Это очень важно. – незнакомец смотрел на меня уже не так обвиняюще, как в начале, скорее доброжелательно.
Я сглотнул и кивнул.
– Ты дружил с Ликой?
От того, что он употребил прошедшее время, у меня подогнулись ноги и стало холодно в пальцах. Я снова кивнул.
– Лика пропала.
Я не понимал, как она могла пропасть, почему-то в голове мелькнули мамины туфли и записка. Я смотрел на незнакомца, ждал продолжения и надеялся, что я просто всё ещё сплю.
– Когда ты видел её в последний раз?
Мать Лики перестала икать, или что она там делала, и в кабинете повисла тишина. Я смотрел на взрослых вокруг и думал, почему они сидят здесь, если Лика пропала? Почему не бегают и не ищут её везде, не переворачивают каждый камень и не заглядывают во все углы? Вместо этого они спокойно перебирают какие-то бумаги и задают бессмысленные вопросы. Я попятился к двери, но меня перехватила Галина Васильевна.
– Никита, расскажи всё, что ты знаешь, весь ваш вчерашний день, это очень важно! – сказала она, наклонившись ко мне, и внятно проговаривая каждое слово, будто я маленький.
Все они выжидающе смотрели на меня.
– Мы были на уроках. Потом она ушла домой, а меня оставили мыть класс.
– Ты видел, как она ушла? – спросил Сергей.
– Я видел, как она вышла из класса. Потом… – я запнулся, решая, стоит ли говорить, что пошёл до её дома, увидеть её еще разок, прождал около часа, но она так и не вышла.
– Потом? – подался ко мне Сергей, его темные глаза сейчас были колючими.
– Потом я пошёл домой.
Сергей задавал еще кучу разных вопросов, я отвечал, не особо задумываясь, все мои мысли крутились вокруг Лики. Я пытался спросить, когда она пропала, но на мои вопросы никто не ответил.
Когда меня, наконец, отпустили, я кинулся в класс прямо к Мишке, схватил его и повалил на пол:
– Где она? – кричал я, сидя на нём верхом и сжимая его голову.
Мишка испугался, он попытался меня скинуть, но я держал крепко.
– Я не знаю! Я не видел её со вчера, это не я! – закричал он. Но в его взгляде что-то проскользнуло, я не успел понять, когда меня оторвали от него и рывком подняли на ноги. Когда я обернулся, увидел отца. Он молчал, крепко держа меня за руку, и лицо у него было такое – как тогда, когда он не пустил меня в сарай. Я даже не удивился, что он здесь, а не на работе, кинулся от него, но он крепко прижал меня к себе и поволок из школы.
Я бился, кричал, нужно было искать Лику, но отец молча тащил меня к машине и отпустил только когда закинул внутрь.
Он сел на водительское сиденье и так же молча завел мотор.
– Кто эта девочка?
Я вздрогнул, когда услышал его вопрос. А главное голос – хриплый и дрожащий, слова дались ему с трудом.
– Просто одноклассница, – пробубнил я, отвернулся в другую сторону и замолчал.
– Не лезь в это. Они сами разберутся, а ты не лезь.
Я кивнул. А сам решил, что буду искать её хоть до конца жизни, но обязательно найду.
Отец оставил меня дома, наказав никуда не ходить и ждать его, а сам снова поехал на работу. Как только его машина скрылась за поворотом, я отправился обратно в школу. Мишка что-то знал, я это почувствовал.
Идти пешком во второй раз я не захотел и решил поймать попутку, хоть отец и запрещал. Но, протоптавшись десять минут у обочины, понял, что не могу просто стоять и пошёл вдоль дороги, а не через лес, где короче, в надежде словить всё таки машину. Желтая пыль клубилась под ногами, наступило бабье лето и погода стояла теплая. Я всё думал, где сейчас может быть Лика, и не мог ничего представить. Гнетущее чувство распускалось внутри, будто большой кальмар, про которого нам рассказывали по природоведению, присосался к груди и растягивал свои холодные щупальца.
Я так задумался, что чуть не пропустил звук подъезжающей машины – зеленый запорожец тарахтел позади, и скоро, снизив скорость, остановился рядом. Из окна показалось смутно знакомое лицо. Дед, как из сказки, с белой бородой и шапке, смотрел на меня, прожигая льдом синих глаз. От этого взгляда у меня мороз по коже пошёл, я и сам не понял, почему, но дед меня напугал.
– Далёко идешь, малец? – с улыбкой спросил он. Лицо его стало приветливым и добрым, я смутился, что сначала забоялся его.
