– В школу, – ответил, лучше разглядывая старика. Я вспомнил, что видел его в селе, где жила Лика. Его дом находился в стороне от других, и я проходил мимо, когда тайком ходил следить, как Лика дошла. Деда я встретил всего лишь раз, он стоял за забором и я напугался, когда сквозь зазор между досками увидел синий глаз. Но он тогда открыл калитку и улыбнулся, прямо как сейчас, а я пустился бегом прочь.
– Садись, подвезу, мимо поеду как раз, – кивнул он на сиденье рядом.
Вспомнилось предупреждение отца, но я подумал, что этого деда можно считать за знакомого и, с трудом открыв тугую дверь, залез внутрь.
В машине пахло маслом, сеном и чем-то резким, напоминающим бальзам звездочка или лекарство. Позади сиденье было снято и вместо него стояли липкие снаружи фляги – туча мошек умирала, плененная густой массой.
– Дед Митяй, – представился старик, сосредоточенно смотря на дорогу. – А тебя как кличут? – спросил он, не дождавшись от меня ответа.
– Вовка, – соврал я, говорить не хотелось, но, похоже, дед не отстанет.
– А я тебя часто вижу у своего дома, – подмигнул он мне, – сюда как забрался?
– Я тут живу. – Что-то в его тоне настораживало.
– А чего тогда шастаешь у нас? Что тебе там надобно? – он повернулся в мою сторону и смотрел прямо в глаза, не обращая внимания на дорогу.
– Я… Гуляю. У меня там друг живёт, – дед ухмыльнулся и отвернулся.
– Видел я твоего… Друга, – расхохотался он. – Да ты не стыдись, у каждого такой друг имеется, – от чего-то веселился он всё больше, – у меня вон бабка моя уж лет сорок друг, а-ха-ха, – слезы выступили у него на глазах от смеха, а машина заскакала на кочках.
Я вжался в сиденье, жалея, что сел в машину и прикидывая, смогу ли выпрыгнуть на ходу и сбежать. Но дед будто прочитал мои мысли и прибавил ходу.
– А чего так поздно в школу? – спросил он, отсмеявшись.
– Проспал.
– А портфель где? – синие глаза хитро щурились.
– Я… Забыл, – старик казался безумным.
– Забыл, а-ха-ха, забыл! – снова рассмеялся он, потом резко посерьезнел и сказал: – В наше время ни один ученик не опаздывал. И портфель не забывал. Эх, молодежь, – закончил он с доброй улыбкой.
Мы уже подъезжали к школе, когда он вдруг остановил машину, пригнулся ко мне, схватив костлявой рукой за колено, и закричал:
– Ты знаешь где она? Знаешь?
Я отшатнулся, уперевшись головой в стекло, его слюна блестела на белых усах, а глаза вращались, пока он давил моё колено и ждал ответа.
– К-кто? – сглотнув, спросил я.
– Пропавшая девочка! Снегурка! Всё село кипит со вчера, ищут, рыщут, покоя нет. А ты за ней шастал везде, чай видал, куда она делась? А может сам спрятал? Ну? – он придвинулся ко мне вплотную, второй рукой хватая за горло, – Говори! – рявкнул так, что слюна полетела мне на лицо.
– Я не знаю, – заныл я, противным тонким голосом. Меня трясло, я не мог вдохнуть, пока старик, наконец, не убрал руки и не отодвинулся.
– Приехали, малец, выходи, – добродушно усмехнулся он, будто и не пригвоздил меня только что своими паучьими лапами. – Чай, свидимся ещё, Никитка! – крикнул он мне вслед, когда я вылетел из машины и понесся к школе. В голове стучало:"он меня знает, знает!"
Мишки в школе уже не было. Занятия отменили, но большая часть учеников осталась в школе, обсуждая пропажу Лики. Я бродил по коридорам и прислушивался в надежде узнать что-то новое, расспрашивал знакомых с параллельных классов, но ничего путного не узнал. Девочка с шестого "А" сказала подруге, что подслушала как трудовик говорил, что Лика сама сбежала и прячется у какой-нибудь подружки. Маша, с четвертого "Г", слышала, как следователь говорил про похищение. При этом она таращила глаза, напуская таинственности и выдыхала шёпотом "похищ-щение-э-э". У меня мороз по коже пошел, захотелось стукнуть её, закричать, что всё взаправду, Лики нет и это не игра. Но я просто отвернулся и вышел.
Одноклассники шептались за моей спиной и замолкали, как только я подходил. Пришла Галина Васильевна и велела всем немедленно идти по домам и быть осторожными. Когда она заметила меня, нахмурилась, схватила за плечи и поволокла в пустую учительскую. Там она наклонилась ко мне, с силой тряхнула и, глядя прямо в глаза, спросила:
– Где она? Если прячется от отца, скажи! Ей помогут!
Я не понял, зачем Лике прятаться от кого-то, тем более от отца? В подрагивающих глазах Галины Васильевны было что-то, чего я не мог уловить, большее, чем просто беспокойство. Она злилась. Пальцы больно впились в мои плечи, пока она ждала ответа, а я вспомнил безумного старика, так же вцепившегося в моё колено.
– Никита! Ты знаешь, где Лика? – по слогам повторила она.
