— Очень надеюсь. Тогда вещи можете оставить в палате, никто сюда не войдёт без вашего ведома. И можно поехать домой. На улицу выходить нежелательно!
— Да-да, я возьму такси!
Чуть не расцеловав доктора, я стала быстро собираться. Сейчас вызову машину, позвоню Марату, заберу его из школы. Придумав план действий, я достаю из кармана мобильный телефон, и в ту же секунду обнаруживаю, что мне звонит Илларионов.
— Анастасия Игоревна, я вернулся, и готов приступить к своим непосредственным обязанностям. Мы можем сейчас встретиться?
— Я выхожу из восемнадцатой больницы, которая на проспекте. Сейчас вызову такси, и поеду домой. Подъезжайте к моему подъезду, там и поговорим.
— Нет-нет, не надо такси. Я недалеко от этой больницы, всего в пяти минутах езды. Подождите меня, прошу.
Максим Максимович не заставил меня долго ждать. Я не успела надышаться воздухом свободы, как он тотчас подъехал к парадному входу, и галантно открыл передо мной дверь.
— Что вы тут делали?
— Болела.
Адвокат хмурится, но я не хочу вдаваться в подробности — мне не нужно его сочувствие. Главное, чтобы он убедил судей отдать опекунство над мальчиком мне.
— Как с Маратом дела? Вы поговорили с ним?
— Вот мы сейчас всё у него и узнаем. Я хочу, чтобы вы сами с ним побеседовали, чтобы не было никаких вопросов.
Достаю мобильный телефон, и набираю номер сына — сообщу ему, что меня отпустили на выходные, и я хочу провести все дни с ним.
— Привет, дорогой, ты в школе? Я хочу заехать за тобой.
— А я сегодня в школу не пошёл. Павел Иванович запретил всем выходить из особняка, он ищет Лилию Иннокентьевну.
— Этого ещё не хватало! Я сейчас подъеду к особняку, и заберу тебя домой. Собирайся.
— А мы можем Василису с собой взять? Она напугана, и боится оставаться одна.
— Конечно. Собирайтесь. Берите всё самое необходимое.
Сказав Илларионову адрес особняка Александрова, я откидываюсь в кресле, и закрываю глаза. Пашка запретил детям выходить из дома. Но, почему? Неужели, он думает, что супруга столь невменяема, что может причинить детям вред?
Передо мной тотчас встаёт картинка-воспоминание. Вот я, стою на кухне и разговариваю с Асмик. В помещение вваливается пьяная, злая хозяйка особняка — видит Галину в образе зайца и тотчас теряет сознание. Рука женщины оголяется, и я успеваю заметить свежие порезы. Ещё тогда я подумала о том, что Лилия Иннокентьевна пыталась покончить с собой!
И заплаканная горничная Ирина мне рассказывала, что как только хозяйка выпьет, становится совершенно невменяемой.
Так на что в действительности она способна? Убить кого-то? Совершить самоубийство? Покалечить?
Нет, рисковать здоровьем детей мне абсолютно не хочется. Пашка, видимо, знает, крутой нрав жены, когда она находится «на игле». Но, я не собираюсь сидеть и ждать, что будет — я заберу Василису и Марата к себе домой. Поживём в тесноте, в моей халупе. Зато — в безопасности.
Возле ворот особняка, прислонившись к ограде, меня уже ждут напуганные дети. У мальчика в руках — небольшой рюкзачок, а у Василисы — целый чемодан на колёсиках!
Охранник смеривает меня внимательным взглядом, и сурово произносит, положив руку на ремень — очевидно, там находится огнестрельное оружие.
— Детям запрещено покидать территорию. Вы тоже не можете войти — приказ Павла Ивановича. Уезжайте, пожалуйста.
Киваю.
— Подождите.
Ну, что ж, позвоню мужчине и опишу ему ситуацию. Надеюсь, он не потерял рассудок и согласится, чтобы я увезла детей. Нельзя сидеть дома и бояться каждого шороха — вон, как напугана девочка — даже помпон на её шапочке трясётся мелкой дрожью.
Но Пашка не настроен на разговор, видно, что он куда-то торопится. Хотя, мне нет до этого дела — он должен уделить мне хотя бы минуту. Ведь это касается обоих его детей.
— Мне некогда, Настя! Кажется, мы нашли Лилию.
— Погоди! Меня отпустили из больницы. Я стою у ворот особняка и хочу забрать детей к себе. Мне нужно твоё согласие.
— Детей?
— Ну да, Василиса боится оставаться одна. Я заберу обоих. Вечером приедешь. Захочешь забрать дочь — заберёшь. Я тебе чинить препятствия не буду, не волнуйся.
— Ладно, передай телефон охраннику.
Я, улыбаясь, отдаю трубку мужчине у решётки, и тот, выслушав вердикт босса, почтительно открывает передо мной калитку.
— Прошу прощения. Проходите, пожалуйста.
Забираю телефон, и сажусь на заднее сидение автомобиля Илларионова, рядом с напуганной Василисой. Марат садится на переднее — чтобы им с Максимом Максимовичем легче было всё обсудить.
Адвокат заводит мотор, и мы отправляемся на другой конец города.
……………………
— Вам нужна моя помощь?
Илларионов выгружает детские вещи из багажника, и вопросительно смотрит на меня.
— Нет-нет, спасибо. Вам удалось пообщаться с Маратом?
— Да, я выяснил главное — к бабушке он возвращаться не хочет, желает жить с вами. Так что завтра я подам необходимые документы. Думаю, судьи быстро во всём разберутся и встанут на вашу сторону.
— Отлично, держите меня в курсе.
