Воронов, вздохнув, встал передо мной. Придерживая за плечи, посмотрел внимательно и спокойно.
— Я подумал, что ты права. Нам предстоит дальняя дорога, и разумно перед ней перекусить. Только кофе не перекус. Давай пойдем в «А-ля итальяно», закажем наше любимое. М?
Запрокинув голову, я смотрела в лицо мужчины, растерявшись и от прозвучавшего предложения, и от внезапной смены его мыслей и настроения.
— Проще здесь что-нибудь взять, — отметила тихо.
— Нам всего лишь на пятый этаж центра. Это даже не квартал, Лесь. Пойдем! Поедим как набобы, а не как бедные студенты.
Если Мише что взбрело в голову спонтанно, проще с этим согласиться, чем переубедить.
Тяжело вздохнув, я согласилась:
— Пойдем. Только «А-ля итальяно» не тянет на уровень набобов.
Мужчина коротко расхохотался:
— Обещаю, такой уровень будет в следующий раз. — Произнес с обаятельной улыбкой, вновь всколыхнув горечь и раздражение, а после, завладев моей рукой, потянул прочь из кафе.
Ресторан, который он предложил, был когда-то в числе наших любимых. Тех мест, куда часто заходили после работы или забегали на обеденный перерыв. Нам обоим нравился выбор блюд, обслуживание и цены, а также обстановка и музыка — старые итальянские поп-хиты или отрывки из известных опер в современной обработке.
Именно «А-ля итальяно» стал местом нашего с ним второго свидания. И серьезного пари. Мы поспорили, кто больше всего знает слов на букву а. Разумеется, я проиграла. Пришлось дарить ему французский поцелуй под этой нелепой пластиковой плакучей ивой со светящимися фиолетовыми и синими листьями, установленной на первом этаже торгового центра.
Миша помог мне снять пальто, разделся сам, и мы уселись за свой любимый столик у окна, выходящего на сквер у банка. Даже не стали глядеть меню, зная его практически наизусть. Мужчина сразу же подозвал официантку и сделал наш обычный заказ: лазанья, чай с мятой и лимоном, малиновый чизкейк.
А я глядела в окно на заметенные снегом газоны, черные ленты асфальта между ними, голые и унылые ветви высоких деревьев, застывшее серое небо, и чувствовала себя совершенно опустошенной и несчастной.
По какой такой злой прихоти судьбы я полюбила именно этого мужчину да еще и не сумела позабыть? Зачем сейчас ворошу наше с ним прошлое, вспоминая дни, когда приходили сюда?
… Еще и назвал меня ветреной? Хотя… Если взглянуть на случившееся его глазами, то наше расставание воспринимается как верный признак наличия у меня этого недостатка.
— Тебе не кажется, что между нами назрел разговор? Даже не назрел — нагноился? — спросил предмет моих невеселых дум.
Я повернулась к нему. Воронов выглядел расслабленным и будто чуть отрешенным, в темных глазах, изучавших меня, не было ни насмешки, ни холода, ни тем более гнева. Но чувствовала, что он напряжен, готов действовать решительно.
— Да, — согласилась, весьма кстати вспомнив, что кое-какой вопрос действительно требовалось обсудить. Правда, касался он не того, о чем Миша, кажется, намеревался поговорить.
В любом случае, на откровениях и ретроспективах лежит табу. Никаких обсуждений нас с ним. Никогда.
— Чудесно. — Он тут же подался вперед, положив руки на стол, от ставшего цепким, серьезным взгляда похолодело сердце. — Я давно…
— «Три короля» вернули нам аванс, внесенный за корпоратив, — поспешила перебить я, глядя в его лицо хладнокровно, предупреждающе. — Я узнала вчера сумму в бухгалтерии. А заодно и бюджет, на который можем рассчитывать. Мы всех трат ведь так и не рассмотрели. По-моему, настало время распределить расходы.
Взгляд карих глаз напротив стал колючим, жестким, губы плотно сжались. По моей спине побежали мурашки, а мышцы напряглись. Противостояние и провокация — видишь, милый, теперь и я играю по твоим правилам.
— Значит, деньги. Презренный металл и бумага. Его достаток и нехватка, — резюмировал холодно. Добавил после паузы:
— Знаешь, Леся, на твоем бы месте я серьезно задумался.
— И о чем же? Где найти диджея подешевле?
На скулах мужчины желваки заходили. Он пояснил с нажимом:
— Задумался бы, насколько хватит моей выдержки.
— На ее отсутствие ты никогда не жаловался. Ты у нас прямо-таки ледяная глыба, — промолвила тихо мгновение спустя, вновь отвернувшись к окну, за которым громко щебечущая стайка воробьев облепила едва не стучащиеся в стекло ветви тополя. Вот уж кому сейчас весело и свободно…
Воронов промолчал, а под потолком ресторана будто грозовой фронт повис, пуская по коже электрические разряды и делая воздух густым и душным.
Минут через пять, проведенных в молчании, наш заказ принесли, и мы взялись за столовые приборы.
Кусок в горло не лез, кажется, не мне одной. Миша был бесстрастен, подчеркнуто вежливо спросил, как мне лазанья и не хочу ли я еще чего-нибудь. Но я знала его достаточно хорошо, чтобы быть уверенной: за внешней невозмутимостью сейчас бурлил адов котел. И центром круговорота кипятка была я.
Мы лениво ковыряли вилками в своих тарелках, а потом Воронов все же приступил к обсуждению бюджета корпоратива.
