Как ни странно, но разговор о деньгах и их распределении нас увлек и в какой-то степени примирил. Впрочем, мы и не ссорились… Оплата ужина чуть было снова не развела нас по разные стороны барьера. Миша получил счет и расплатился с официанткой карточкой, сверкнув глазами, когда я потянулась к сумочке.
— Леся, еще движение, и я тебя прилюдно отшлепаю, — предупредил не то в шутку, не то всерьез.
Я нахмурилась, а после решила отпустить ситуацию. В конце концов, кто мне мешает вернуть ему деньги и месяцы спустя? Здешние цены прекрасно знаю…
Воронов расслабился и на обратном пути к машине вовлек меня в спор о том, просить ли биг босса добавить еще средств и каким образом урезать ту или иную статью расходов.
Да уж, давно не щекотала себе нервы жаркой полемикой с ним.
Когда Миша подвел меня к черной «Ладе-Приоре», то с иронией констатировал:
— Леська, тебе ни в коем случае нельзя бюджет доверить. Если следовать твоей логике и в домашнем хозяйстве, стиркой будет заниматься мыло, холодильник заменит ледник в подвале, а воду сами натаскаем.
— Не утрируй, — поморщилась я, усаживаясь в машину. — Если слушать тебя, то все деньги надо спустить на феерию и удобства. Вот кому нужна доставка автобусом после корпоратива?
Воронов наклонился ко мне, не спеша закрывать пассажирскую дверь.
— Экономная ты моя, — снисходительно усмехнулся, обжигая бесовскими искорками во взгляде. — Прежде всего тем, кто сам уйти не сможет.
Путь нам предстоял неблизкий. Пока толкались в городских пробках, неспешно обсуждали программу корпоратива.
Воронов не разочаровал. Впрочем, глупо было ожидать от него этого, работоспособность Миши и его привычка браться за дело основательно всегда служили примером и вдохновляли. Выяснилось, что на вечер найден тамада, уже даже предложивший на рассмотрение сценарий (Миша обещал его скинуть в наш чат во «ВКонтакте»), есть возможность запуска фейерверков, ведь рядом берег водохранилища. Общий сбор сотрудников планируется от четырех до пяти вечера, а обратно в город желающих повезет автобус, который подъедет в 23:00.
— Пока не ясно с меню и едой, но, думаю, сегодня это обсудим с владельцем и решим. Как говорится, был бы зверь, а шуба за ним не заржавеет.
— Жестокая параллель, — хмыкнула я.
— Жестоко людей привезти в тьмутаракань и не накормить. Это даже бесчеловечно, пусть и условия человеческие в безлюдных окрестностях.
Я не удержала смешок, услышав этот каламбур. Уловила довольную ухмылку своего напарника.
Последний муравейник городского микрорайона, напоминающий собранный ребенком лего, остался позади. Мы вырвались на шоссе, которое, словно фантастические моря, омывали с двух сторон заснеженные поля, изредка разбавляемые украшенными серебристыми уборами перелесками.
Разговор переключился на то, как следует украсить помещение. Без спора вновь не обошлось. Воронов заявил, что его раздражает «новогодняя мишура», а я указала на то, что хотя бы развесить фонарики и поставить пару искусственных елочек в коттедже надо. Миша ответил, что лучше настоящей ели или сосенки быть ничего не может, и перевел дискуссию в другой план.
Потом бурное обсуждение коснулось такой диковины как новогоднее настроение, мы начали вспоминать сюжеты отлично известных нам обоим «Рождественской песни в прозе» и «Вечеров на хуторе близ Диканьки» и фильмов, снятых в советское прошлое.
Начало темнеть. Декабрьская дорога, черной нитью бегущая через ледяное и сверкающее в свете фар пространство, обрела таинственную и романтичную мрачность. Низко нависло небо, забитое грязно-серой ватой туч. Похоже, собирался снег.
— Все-таки приятно уехать за город, — вырвалось у меня. — В лесу погулять…
— Да. По колено в сугробе, — хмыкнул Миша.
Я с недовольством покосилась на него. Раззадоривает меня или действительно противник зимнего активного отдыха?.. Наверняка раззадоривает.
— Птиц послушать, — продолжила, сверля мужчину взглядом.
— Скорее, завывание ветра. Птицы все на юге.
— Посидеть на поваленном стволе и посмотреть на деревья в снегу и инее, — стояла на своем.
— Поморозить филейные части, — поддел он.
— Временами с тобой невозможно разговаривать, — произнесла, сдерживая улыбку.
— Некоторые разговоры, Леся, на самом деле являются прелюдией. Наши с тобой — в особенности, — ответил Воронов, подарив мне красноречивый взгляд.
Я мгновенно напряглась, смолкла и будто бы очнулась, осознав, где я и с кем. Мы больше не пара и ею еще раз не станем, эта поездка сугубо деловая, расслабляться и позволять чувствам взять верх нельзя.
Вскоре мы повернули на лесную ухабистую дорогу. Миша тоже замолчал, целиком сосредоточился на вождении, видимо, опасаясь залететь в яму и повредить чужую машину. Минут пятнадцать петляли среди сосняка, поразившего меня высотой и угрюмостью, а после, наконец, выехали к коттеджу.
— Приехали, — тихо отметил мой спутник.
