— Ну, опять за своё! Хватит причитать. Иди лучше домой, подумай, чего надо-то для новой квартиры. Собирай вещички, я выйду, переезжать будем. Всё ж машину по старой памяти на автобазе добуду. Да ребятам напиши. Вишь, ты меня даже совсем вылечила хорошей вестью. Утрись. А то вон сиделка подумает, что я тут совсем плох. А я — как огурчик! Что-то и сам не пойму. Вроде, как ничего и не было. Черт знает что. Ладно, иди.
— Чего принести-то?
— Водочки бы хорошей…
— Ты что, спятил? Ты ж её только по праздникам, да и то… А сейчас тебе нельзя!
— Вот сейчас-то как раз и можно, мать! Топай! — Улыбнулся Андрей Петрович.
Ночь Андрей Петрович проспал великолепно. Ему снились безмятежные сны. Расслабившаяся нервная система, как отпущенная пружина, отрабатывала только положительные эмоции. — «К черту пост, к черту егеря-генерала, я, наконец, свободен! Мне никуда не нужно идти… Как хорошо!» — улыбался во сне Фролкин.
Проснулся Андрей Петрович в бодром и весёлом настроении. О том, что было вчера с его организмом, он просто не думал, а скажи кто-нибудь — не поверил. Встал, как всегда, потянулся, открыл окно и стал делать зарядку.
А в это время к палате N 12 приближался утренний обход…
— Что у нас двенадцатая? — спросил начотделения.
— Вчера поступил по скорой. Тяжелейший инфаркт миокарда. Вот кардиограмма. Писали на новом переносном кардиографе «Салют». Как в учебнике. По поступлении приняты обычные меры. Результаты хорошие. Вечером пришел в сознание. Была жена. Замечаний по дежурству нет.
— Хорошо. Сейчас посмотрим больного.
— Кстати, Виктор Павлович, больной — капитан милиции. Кажется из ГАИ!
— О-о! Такого больного нужно хорошо лечить! И окружить особым вниманием, товарищи! А то права заберёт! — пошутил начотделением. — Ну-с, пошли.
Дежурная сестра отворила дверь палаты и… Коллеги дружно подхватили под руки начотделения. Больной с тяжелейшим инфарктом лихо отжимался от пола на руках, перекатывая бугры мышц на спине и плечах…
Придя в себя после инъекции камфары, Виктор Павлович внимательно выслушал и ощупал больного Фролкина А.П. Никаких признаков инфаркта не было. Перед ним был совершенно здоровый экземпляр с сердцем начинающего футболиста. Весь консилиум стоял в растерянности…
— Кто снимал кардиограмму?
— Я, Виктор Павлович. Вот и мои пометки. Ошибки не могло быть. Роспись — моя. Число, время.
— Небывалый случай! Голубчик, как вы вчера себя чувствовали? Как это произошло?
Андрей Петрович во всех подробностях рассказал всё, что с ним произошло вчера, упустив только причину вызова к генералу.
— Типичная реакция организма. Но, а как вы себя сейчас чувствуете?
— Прекрасно. То, что было вчера — вроде бы, как дурной сон.
— Поразительно!..
— Надо этот случай срочно описать! Пригласить всех специалистов! Это же сенсация, Виктор Павлович! — Восторженно воскликнул самый молодой ординатор.
— Нет, молодой человек. Немедленно уничтожить карточку с диагнозом «инфаркт». Завести другую. Подумаем, что записать. Кто же вам поверит, что этот больной имел вчера такую кардиограмму? Вы что, хотите чтобы меня все считали мошенником? Нет уж. Я сам не могу поверить в эту метаморфозу. Если бы я не верил уважаемому Михаилу Ивановичу, я бы подумал, что вы подделали кардиограмму и решили меня одурачить!
— Что вы, Виктор Павлович! Да как вы можете подумать!? — зашумел весь консилиум.
— Ладно, коллеги. Подержим ещё пару дней этого молодца и понаблюдаем. Случай прелюбопытный, надо вам сказать, если только это не мистификация.
Вам, уважаемый Андрей Петрович, очень, очень повезло. Когда вас сюда привезли, если судить по этой ленточке, вы уже стучались в ворота чистилища.
— Но мне не отворили, доктор!
— Верно, Андрей Петрович. Я думаю скоро мы вас отпустим. Больному — никаких ограничений! Запишите.
А вас, Андрей Петрович, я попрошу за эти пару дней, что вы у нас погостите, посодействовать нашим товарищам в их исследованиях вашего организма.
— Слушаюсь!
— Вот и хорошо. До свидания.
Пока Андрей Петрович Фролкин удивлял своим здоровьем врачей в больнице, в кабинете одного очень ответственного генерала проходило экстерное совещание.
Несмотря на то, что к расследованию чэпэ на Калининском проспекте были подключены самые опытные оперативные работники под руководством лучшего следователя по особо важным делам, результаты были плачевны. То есть, их не было вовсе. Буквально не за что было зацепиться.
Докладывал руководитель группы. Выходила совершенно невероятная картина.
Во-первых, в фургоне «спецмедслужбы» по прибытии его на место, вместо пастуха, задержанного на месте происшествия, оказался манекен молодого мужчины, выставочный, одетый в костюм шерстяной, финский, тёмно-синего цвета, размера 48, роста третьего, ценою в 170 руб., рубаху голубую верхнюю, производства московской фабрики «Юность», ценою в 7 руб. и галстук голубой, в синюю полосочку фирмы «Луч», ценою в 2 руб. 50 коп. Все предметы туалета подлинные, новые, не бывшие в носке, имеются в продаже уже второй месяц во всех универсальных магазинах, магазинах фирмы «Мосодежда» и «Мосгалантерея». Пользуются ограниченным спросом.
