— В одной только московской области таких колхозов пять. То есть, с таким названием, но в дальних районах, и попасть такие животные в Москву не могли из-за нетранспортабельности ввиду их плохого состояния…
— Час от часу не легче. Какие же выводы можно сделать из того, что мы сейчас услышали?
Чтобы ответить на этот генеральский вопрос, который носил более дипломатический оттенок, высокому совещанию пришлось преть ещё добрых два с половиной часа, прежде, чем оно приняло решение:
— Происшествие на проспекте им. Калинина, имевшее место в 9 час. 57 мин. 17.08.70 г. при следовании по нему кортежа N 1 не носило характера теракта.
— Опираясь на материалы предварительного следствия и свидетельские показания (перечислялись последние), происшествие может быть расценено, как политическая демонстрация, носящая клеветнический характер на советский государственный, общественный строй и экономику страны.
— Учитывая, что следовавшему кортежу ввиду слаженных и грамотных действий охраны в сложной экстраординарной обстановке не нанесено какого-либо ущерба физического или морального («первый» дремал в углу на заднем сидении автомобиля и вынужденной остановки кортежа не заметил), дело прекратить.
— Личный состав охраны и специально сформированной группы оперативного комплексного следствия поощрить из фонда N 5.
«Решение» с облегчением было подписано всеми заинтересованными сторонами, тут же утверждено, согласовано и отправлено в архив.
Генерал с чувством выполненного долга спустился вниз, сел в поданый автомобиль и коротко кинул:
— Домой.
В среду, на следующей неделе, как только Николай Филиппович вернулся с работы, раздался телефонный звонок. Причем, это был первый телефонный звонок! Так как только сегодня у него в квартире установили новенький телефонный аппарат. «Шутка ли, десять лет простоять в очереди!» — думал Николай Филиппович. — И вот, наконец, нашлись «технические возможности»! Говорят, кого-то посадили с телефонной станции. Ни то главного инженера, ни то управляющего, шут их знает. За взятки. Обнаглели вкрай! Хочешь телефон — гони «зелёные бумажки»! Ну понятно, не лично. Через монтёров. В общем, мафия. Видать, с кем-то не поделились. Вот и сели».
Трубку взяла жена.
— Тебя, Коля.
— Слушаю!
— Здравствуйте, Николай Филиппович, поздравляю вас с телефоном!
— Это вы, Алексей Матвеевич?
— Да.
— Надо же! Откуда же вы узнали мой номер телефона? Я ещё сам его не знаю! Только сегодня поставили.
— Я вычислил, — рассмеялся на другом конце провода Алексей.
— Ах да, извините. Я всё никак не привыкну, что вам это запросто. Постой, постой, а уж не ваша ли это работа?
— Ну что вы, Николай Филиппович! Вы же стояли в очереди десять лет! Не так ли?
— Так.
— Вот видите. Подошла ваша очередь. Я походатайствовал, чтобы сделали это побыстрей. Сегодня. И не беспокойтесь, телефон ваш не исчезнет, как корова, — засмеялся Алексей. — Кстати, Николай Филиппович, если у вас нет на завтра каких либо неотложных дел, не зайдёте ли вы ко мне в гости? Вы ведь завтра выходной?
— Точно! Я вам не могу отказать! Непременно буду. Когда лучше?
— Часам к одиннадцати. Вас устраивает?
— Вполне.
— Номер моей комнаты записан у вас в записной книжке на первой страничке. Там же и телефон. Красными чернилами. Надеюсь, вы помните, в какую гостиницу вы меня доставили?
— Конечно!
— Спокойной ночи. Привет супруге.
В трубке щёлкнуло. Николай Филиппович растерянно положил трубку и вынул из бокового кармана записную книжку. На первой страничке каллиграфическим почерком, с нажимом, как в прописях, значился номер телефона и трёхзначный номер комнаты…
— Взял бы завтра в палатке капусты качанов с десять. Я бы наквасила на зиму. Нюрка сказывала завтра завезут, — отвлёк его женин голос.
— В другой раз, мать. Завтра не могу. Занят.
— Какое ещё у тебя занятие? Днём, небось, будешь «козла» бить. Грохаете по столу костяшками, как отбойными молотками! На соседнем дворе дети с испугу заикаются. Профессорский кобель со второго этажа от страху нервным стал, к ногам жмётся, скулит и весь хвост у него облез! Ветеринар говорит — от волнения. А к вечеру прилипнешь к этой коробке. Либо футбол, либо хоккей. Знаю тебя. Игра для настоящих мужчин. И тут от семьи отлучают. Как по дому что сделать, так заняты. Нехай и тут бабы в третью смену упражняются. Чертовы освободители.
— Я же сказал — принесу в другой раз. Товарища повидать надо. По войне ещё.
— Какой там товарищ по войне? Ты ж всю войну в лагере просидел! Небось, такой же, как ты!
— Замолчи, дура! Не моя вина, что в первые дни в плен попал! Таких, как я — тысячи! Засрали вам мозги с детства. Нас сделали виноватыми. Что у солдата — карты, схемы, донесения? Его дело — стрелять! И то, когда скажут. Идти в атаку с криком «ура». А куда стрелять и куда и когда идти — на то у больших командиров голова на плечах должна быть. Понимать надо! Сами просрали, а нас сделали виноватыми. Вся страна героически корчилась потом четыре года — исправляла их ошибки! Никогда боле не тронь эту тему! Поняла?
А капуста тебе будет. Успеешь наквасить. Всё.
