— Куда? Я ничего ей не делал, я любил её, — чувствую, как болят голосовые связки от натуги сдержаться.
Что вообще происходит? Арина бежит от меня, рожает дочь, держит это в тайне и мне об этом не говорит.
— Откуда вы это всё знаете? С чего взяли, что я, что-то сделал? — говорю охрипшим голосом — горло першит, — и какого хрена её матушка сказал, что она втрескалась в другого! — на подчинённых так не орал, как на друзей.
Тоха глядит на Ника.
— Она соврала Мот, — вмешивается Ник, — твоя Арина, выдумала это из-за того, что ты её предала. Это не я придумал, — Ник встаёт, — всю информацию сегодня я узнал у Ксюше, довёл до слёз, а когда спросил — почему Арина уехала, в неё словно демон вселился. Я её такой разъярённой никогда не видел. Вот и хочу узнать, что ты сделал, что до сих пор девочки в обиде на тебя?
— Чего?? — ухмыляюсь, понимая, что из меня хотят сделать идиота. — У Ксюхи просто шалят гормоны, баба беременная могла придумать себе по случаю возвращения подружки всё, что угодно, ведь всё это время общалась со мной, не предъявляла, какой я плохой, — всё, меня понесло по не ровной дороге. Нервы на пределе.
— Рот закрой, — рычит Ник, подлетая ко мне, хватает за ворот футболки, не успеваю среагировать, не ожидал такого, — она уже четыре года не считает тебя своим другом! — цедит сквозь сжатые зубы прямо мне в лицо, — общается потому, что ты мой друг, и Арина просила её вести себя, как раньше с тобой. Арина боялась, что мы с Ксюхой расстанемся из-за вас. И мне очень интересно узнать, что ты сделал такого? Если Арина считает, что ты даже не имеешь право знать про дочь? — дёргает рывком меня к себе ещё ближе, сжимая кулаки на моей одежде.
Вскипаю как вулкан. Перехватываю запястья друга и отдираю от себя, но Ник не разжимает кулаки и ткань футболки трещит.
- Ну, давай, бей в морду, — скалюсь.
— Так хорош, парни! — вмешивается Тоха активизируя тормоза.
Ник выдыхая шумно, выпускает.
— Извини, Мот, — говорит и отходит на шаг, — ты порой такой твердолобый.
- Матвей, а ты вспоминай, может, сказал, что-то обидное? — друг толкает Ника в спину, направляя его на место за столом, где он сидел до этого, а сам наклоняется надо мной.
Мозги кипят, словно всё это не со мной происходит, адреналин бушует в крови напором.
— Как ты узнал, что она вернулась? — спрашивает Тоха у Ника, плеснув в стакан вискаря.
— Встретил в клинике. Они всеми на приёме у Ксюши были, — кидает быстрый взгляд в мою сторону, — да не смотри ты так на меня, нормально всё со Снежкой, акклиматизация: животик заболел, температура поднялась.
Сглатываю вязкую слюну, это он считает нормально: температура и боли в животике?
— Малышка всю жизнь в Нью-Йорке прожила.
Мысли путаются, узнал, что у меня есть дочь полчаса назад и уже переживаю за неё, возможно сейчас в этом самое время мою маленькую девочку укладывает спать этот Егор, когда на его месте должен быть я. А ведь малышка наверно привыкла к нему. Ревность ядом всплескивает внутри, наливаю себе вискаря, делаю глоток.
— Мне нужно с ней поговорить и узнать, что случилось, — обвожу взглядом друзей.
— Мот, — начинает Тоха, — ты не торопись, спугнешь, улетит в свою Америку обратно, а там свои законы, тебе легко могут запретить приближаться к ним, так, что давай аккуратней, — предупреждает Тоха.
И он б…дь прав. Но упрямство берёт своё.
— Снежа и моя дочь тоже, я имею право, видеть и воспитывать, — цежу сквозь зубы, — Ник, где Арина сейчас остановилась?
— Мот, честно не знаю. Ксюша тоже не ответит, — качает головой Ник.
— Парни предлагаю сейчас по домам, переспать с новой информацией, переварить, а уже утром на свежую голову думать как быть! — Тоха поднимается из-за стола.
- Тох как тут уснёшь? Я готов сейчас мчаться к ним.
Пронизываю пальцами волосы, не знаю, не могу понять тот бардак, что твориться внутри меня, просто хочу увидеть дочь и саму Арину… Дико тянет, будто, что-то внутри меня только и ожидало толчка, всё это долгое время. И тут же бессилен перед чуждым чувством. Меня накрывает волной осознания. Я ОТЕЦ
- Мот, смотри глупостей не наделай, без нас к ней не лезь. Сперва остынь и подумай. Ты меня понял? — Тоха смотрит с прищуром.
Зыркаю на друга волком, но соглашаюсь:
— Понял.
— Всё, до завтра, — успокоился Тоха.
Парни уходят.
Так паршиво, я себя ещё никогда не чувствовал, даже внутренний зверь уже не рвётся наружу, боится напороться на штыки
8.1
АРИНА
