Захожу в комнату, во сне Снежа скинула одеяло на пол. Накрываю свою принцессу, целую в щёчку. Ноги касается, что-то холодное и мокрое, опускаю взгляд — Джек.
— Дружище, — треплю пса за уши, опускаюсь на корточки — целый месяц с тобой, гуляю я, — усмехаюсь.
Проиграл, как мальчишка не удержался, и пусть даже меня нагло спровоцировали.
— Подожди до лета, — продолжаю говорить с псом, — дострою дом, и тебе легче будет, будешь гулять сколько захочешь. Но! — заглядываю в глаза Джека, — это пока секрет, дом это подарок на день рождения Арины. А теперь идём спать, — подталкиваю псину на выход и комнаты.
Захожу в спальню, Арина уже спит, скидываю с бёдер полотенце, натягиваю боксеры, вдруг дочка прибежит с утра пораньше. Я не знаю пока, в какое время она просыпается и по этому — лучше одеться, на Арину я успел надеть, что то вроде сорочки. Ложусь на постель, притягиваю моё счастье к себе ближе и проваливаюсь в спокойный сон.
18.1
АРИНА
Пробуждение было поистине великолепным: легкие поцелуи, нежные прикосновение рук — дарящие ласку и возбуждение. Прижимаюсь плотнее к источнику всех манипуляций, спиной ощущаю прохладу — исходящею от крепкого обнажённого тела. Видимо только вернулся с прогулки с Джеком.
— Доброе утро спящая красавица, — шепчет на ушко Матвей.
— Доброе утро принц, — также шепчу в ответ.
— Во сколько просыпается дочурка? — спрашивает любимый.
— По-разному, может в семь, а может в восемь, — поворачиваюсь к нему лицом.
Похотливые ручонки опускаются на мою попу, сжимая её двумя широкими ладонями. С губ срывается тихий стон, горячие губы Матвея ловят мои и заключают в страстный поцелуй. Внизу живота — тянет, с губ срывается уже громкий стон. Матвей отстраняется, рассматривает мое лицо.
— Малышка я очень тебя хочу, но боюсь — мы не успеем завершить начатое до пробуждение Снежи, — целует в нос, прижимает ещё теснее к себе.
— И поэтому остановимся сейчас, — продолжаю за него.
— Да, но! Целовать-то я тебя могу, — улыбается во все тридцать два.
— Можешь, — шепчу в ответ.
Но и поцелуям не судьба состояться. Дверь с грохотом бьется о стену, и в комнату врывается ураган по имени Снежа. Дочка с разбегу забирается на постель, встаёт на ножки — собирается сделать прыжок на мое привыкшее к таким вещам тело. Мелочь уже подпрыгивает, но завершить манёвр ей мешает Матвей, ловким движением рук он ловит дочку в полёте.
Визг и следом задорный смех разносится по комнате, Снежа — извивается в руках отца, вереща не понятные слова. Матвей быстро, но аккуратно орудует пальцами, щекоча малышку. Смотрю на них, и сердце сжимается, к горлу подкатывает ком непрошеных слёз — счастья. Делаю несколько глубоких вдохов, и вроде отпускает.
— Попалась — маленькая егоза?! — смеётся Матвей.
Подкидывает Снежу верх, затем ловит и быстро кладёт её между нами поверх одеяла. Мы не сговариваясь, начинаем целовать нашего ангелочка с обеих сторон в пухлые щёчки. Снежка начинает вертеться и вырываться из наших рук.
— Неееть, нееть нельзя меня чиловать, — верещит на всю квартиру.
— Почему нельзя? — спрашивает Матвей.
— Папа я зе зубки не помыла, — серьезно вещает мелочь, — а с глязными зубками чиловаться с майчиками нельзя, — грозит указательным пальчиком в сторону Матвея.
С трудом сдерживаю рвущейся наружу смех, лицо мужчины вытягивается, Матвей прищуривает глаза.
— Снежиночка, маленькая моя, а скажи-ка мне, кто тебе сказал, что нельзя? — как-то через-чур спокойно интересуется.
— Мама говолила, — сдаёт меня малышка.
Глаза Матвея сверкают, подозрительно недобрым огоньком. Чует моя пятая точка, пара бежать и чем скорее, тем лучше.
— Ангелочек, давай ты пока пойдёшь, почистишь зубки, проверишь, что там делает Джек, а после встретимся на кухни, — ласково говорит Матвей, косится в мою сторону.
— Ой! Мне тоже пора вставать, завтрак нужно приготовить, — быстро тараторю.
Дочка вперёд меня покидает кровать, выбегает из комнаты, я даже завидую её скорости. Быстро выскальзываю из постели и несусь в сторону второй ванной комнаты. Краем глаза замечаю, как Матвей дёргается в мою сторону.
— Куда? А ну стоять! — грозный рёв летит мне в спину.
— Мне надо туда, — кричу в ответ.
Мчусь по коридору, слышу тяжёлые и быстрые шаги позади себя. Залетаю в ванную, почти успеваю закрыть дверь, как она резко дергается назад. И я оказываюсь крепко прижатой к твёрдому торсу, горячее дыхание опаляет мою шею. Одна наглая рука задирает край сорочки, и проникает в мои трусики. Тело покрывается мурашками, внизу живота начинается пожар, потушить который может только хорошая разрядка.
— Милая, признавайся! С какими это мальчиками, ты учишь целоваться нашу кроху, или это мальчики были твоими? — шепчет в ушко.
— Я не… ах, — пробую оправдаться.
Но пальцы Матвея приходят в движения, и все мои мысли разлетаются.
— Хорошая моя, пока я не получу ответ, ты не получишь желаемого, — хрипло выдаёт в шею.
Стараюсь собрать мысли в кучку, но получается плохо.
— Снежки… в садике…. Нравился… один…. Мальчик… и, что бы…. Заставит… её… по… утрам… чистить… зубки….придумала… историю про поцелуи, — прерывисто рассказываю правду, и издаю стон.
