Лицо Каса потемнело, зрачки сузились. Мужчина напоминал пантеру перед броском: мышцы на обнаженной груди затвердели, а пальцы впились в мои плечи. Однако страха я не испытывала, только жгучую, жалящую злость. Неужели так сложно признать, что я чего-то стою?! Разве я не доказала это, подготовив мероприятие на сто человек и раскусив вора?
– Я не выпущу тебя из академии, – твердо произнес Кассий.
– В смысле?! Я все продумала: у меня в комнате ключ с твоей кровью! Дымок не заметит подмены! Пусть только Мойна откроет портал…
– Забудь про Мойну, – отрезал Кас. – Будешь сидеть в своей комнате, пока все не закончится, а потом я лично сопровожу тебя в гильдию и даю слово: тебя вернут домой. Неужели ты считаешь, что лучшие верховные маги уступают туманной ведьме?
– Она в меня хотя бы верит! – выпалила я в сердцах и хотела оттолкнуть Каса, но злосчастное письмо упало у меня из рук.
– Что это? – Кас потянулся к нему.
– Ничего!
Я изо всех сил пыталась перехватить бумажку первой, но инквизитор оказался шустрее. Секунда – и вот он уже держит письмо над головой, а я подпрыгиваю, как ребенок, у которого отобрали игрушку.
– Не смей, слышишь? Не вздумай читать! – ударила я кулаком непрошибаемую гору мышц.
– Дорогой Кас…
– Верни сейчас же!
– Когда ты прочтешь это, меня уже не будет рядом. Возможно, мы больше никогда не увидимся, и я хочу, чтобы ты знал…
– Нет!
– Хочу, чтобы ты знал: ты стал мне по-своему дорог. Вот как?! – Кассий взглянул на меня, изогнув бровь, и я чуть не задохнулась от стыда. Щеки горели, как раскаленные угли на жаровне.
– Это из вежливости, – буркнула я, надувшись. – Отдай, пожалуйста, там ничего важного…
– А по-моему, это очень даже важно! Ты ведь его мне написала? – Кас расправил листок. – Мы из разных миров, и все же между нами есть какая-то странная связь. Можешь не верить, но я бы никогда не предала тебя. Да, меня подослала Мойна Ри Гвейр. Да, она поручила мне выкрасть твой ключ. Но я этого не делала! Уверена, рано или поздно ты поймаешь ее. Она наговорит тебе гадостей, и я уже не смогу что-то сказать в свое оправдание. Именно поэтому я пишу: прости, если чем-то задела или заставила ревновать. Ты действительно мне нравился и…
– Ну, хватит! – не выдержала я и вырвала дурацкое сочинение из онемевших пальцев Кассия.
На сей раз он особо не сопротивлялся и выглядел так, словно на него обрушился потолок. Ну что ж, это даже к лучшему! Пусть переваривает информацию, а я пойду к себе, запрусь и носа не высуну до тех пор, пока у меня за дверью не откроют портал. Кассий ведь этого хотел?
– Арина, постой! – Он вдруг очнулся, рывком дернул меня назад и заглянул в глаза. – Это правда?
– Нет! Вранье от первого до последнего слова! Ты мне вообще не нравишься, злющий, невыносимый…
Но Кас не дал мне закончить мысль.
Он впился в мои губы, будто хотел стереть яд обиды, наказать за дурацкие оскорбления, заставить молчать.
Конечно, я возмутилась! Меня сминали, лишали воли, клеймили поцелуями. Да как он посмел?! Кто разрешил ему? Или что, он считает, что соблазнит тут меня, и я резко передумаю возвращаться домой?
Вот еще! Я на такие манипуляции не поддамся! И на эти руки, на валуны мускулов, на обнаженную грудь, разгоряченную после постели… На запах сандала… На многообещающие движения языка… И… Ох, мамочки, еще! Да, поцелуй за ушком! Как щекочет шею отросшая щетина…
Стоп! О чем это я? Не поддамся!
– Арина?..
Боже! Никто еще не произносил мое имя вот так! Интимно, то ли мурлыкая, то ли рыча. Хриплым шепотом, от которого внизу живота теплой волной разливается истома.
Голос Кассия стал последней каплей. Словно дурманящее зелье, он растекся по венам, меня охватила сладкая дрожь, тело стало тяжелым и мягким, как расплавленный воск.
Кого я обманываю? Есть вещи, на которые я в принципе не способна. Например, колдовать, самостоятельно перемещаться между мирами и сопротивляться Кассию Нериусу.
Я хочу его. Ни один мужчина не заставлял меня испытывать такую бурю эмоций, сгорать дотла и воскресать из пепла. И если сейчас я не позволю ему дойти до конца, если не впущу в себя, то всю жизнь буду об этом жалеть. Это чувство ноющей пустоты останется со мной навсегда.
Я ведь уже раскрыла все карты перед Касом! Обнажила душу, пусть и невольно. Так что изменится, если я обнажу все остальное?
– Да, – только и смогла я выдохнуть, вцепившись в покатые плечи.
Он глухо застонал: кажется, я царапнула его ногтями. Не знаю, причинила этим боль или наоборот, – мысли спутались, кровь схлынула вниз.
Мне было уже плевать, что подумает Кас. Осудит, станет презирать… К черту! Я вела себя как мартовская кошка. Отбросила стыд, выгнулась, потерлась о него затвердевшей грудью.
Кассий понял меня без слов. Сгреб в охапку, понес на кровать как добычу. Мир завертелся вокруг меня и рассыпался прахом, остались только мы втроем: я, Кас и дикая первобытная жажда.
