– Нет. То есть, да. Я ведь не каменная баба. Конечно, тревожит. Я замужем. Это первое, а второе…
– Я все понимаю. Разве бы я полюбил каменную бабу? Ты не свободна, и этим все объясняется.
– Если бы все было так просто, – усмехнулась Дана.
– Расскажи мне, что тебя мучает. Обманутый муж, как я понимаю, это еще не все твои проблемы?
– Звучит жестоко – обманутый муж. Но ничего, все правильно. Будем называть вещи своими именами. Да, ты прав. Это не все мои беды. А ты не по возрасту проницателен.
– Неужели ты ждешь от меня только какой-то детский лепет и глупый щенячий восторг?
– Ну зачем такие гиперболы! Ты изучаешь Станиславского, прочел многое из Шекспира и Чехова… Значит…
– Это ничего не значит. Вернее, что-то, может, и значит. Но людей я вижу и понимаю с детства. Есть у меня черта – наблюдать, интересоваться человеком, его природой, характером… Наш дом был открытым для многих. Гости засиживались допоздна, много говорили, спорили, травили байки и анекдоты…
– А кто твои родители? Актеры?
– Мама – актриса, отец – сценарист, театральный критик.
– Как здорово! Постой, я до сих пор не знаю твою фамилию! Кто ты?
– Я? Арсений Быховский.
– О-о! А я смотрю и вижу фамильные черты Быховских. Эта львиная грива и античный профиль – отцовские гены?
– Ты знаешь моего отца?
– Боже! Я же искусствовед. И как бы ни дико это звучало, интересуюсь искусством во всем его многообразии.
– Да-да, извини. И все же вернемся к тебе. Что у тебя произошло? Я могу помочь?
– Помочь? И да, и нет. Ты уже мне помогаешь, потому что рядом, и я чувствую тебя каждым нервом, каждой клеткой. Мне хорошо с тобой. Очень. Я честно сознаюсь, вчера ты открыл во мне… Меня. Понимаешь? Я не знала о себе многого. И… Я с нетерпением жду ночи. Вот.
Они остановились, и вновь Арсений своими большими сильными руками обнял и прижал к себе хрупкую и нежную фигурку Даны.
– Я тоже жду ночи, – прошептал он. – Но я сразу после лекций, не мешало бы подкрепить организм, изможденный учебой.
– Здесь у входа какое-то кафе, зайдем?
– Но у меня, понимаешь, с финансами туговато.
– Глупости! У меня есть деньги. Неужели ты думаешь, что я настолько стара и не помню свою студенческую молодость?
– Конечно, я так не думаю.
– Так вперед! И быстрее! Я тоже проголодалась, и сейчас, наверное, закажу у них все меню.
– Если оно у них имеется.
Они читали «меню» и посмеивались. В кафе почти не было посетителей. На столах красовались несвежие скатерти, а из кухни тянуло пережаренным луком.
– Салат «Лужайка», – прочитал Арсений. – Как думаешь, из чего он?
– Наверное, из осоки и «куриной слепоты».
– Так, «Котлета из атлета».
– Что? – прыснула Дана, а потом звонко расхохоталась.
– Нет, это я слегка приукрасил. Вообще, блюдо называется «Котлета «Дар лета». Закажем?
– Хм, интересно, а что может подарить лето? В виде котлеты?
– Ну не знаю. Надеюсь, что мясо.
Официантка кокетливо посматривала на Арсения, игнорируя присутствие Даны. Приняв заказ, она на прощание стрельнула глазами и исчезла в кухонных недрах на целую вечность.
Дана кормила Арсения шоколадкой, случайно оказавшейся в одном из карманов сумочки, отламывая по маленькому кусочку и приговаривая «а это за маму» и т. д. Когда все родственники были перечислены, а плитка еще не закончилась, Дана начала фантазировать.
– А это за то, чтобы нам поскорее принесли атлетическую котлету.
Так, молодец. А это за моего Мартина.
– А кто он, твой Мартин?
– Серебристый шотландец.
– Конь?
– Не-а. Угадай.
– Боров?
– Ха-ха-ха! Слишком красиво для борова.
– Ну не знаю, тогда скунс. Или хорек. Сейчас это модно, таскать хорьков на светские рауты. Представляю, каково будет светской братии, если хорек вдруг испугается.
Дана смеялась до изнеможения. Они уже хотели покинуть негостеприимное кафе, когда из кухонной двери выплыла официантка. На удивление, салат и котлеты оказались не только съедобными, но и вкусными.
Насытившись, пара отправилась на прогулку. Парк плавно переходил в набережную. Любуясь игрой бликов на речной глади, они долго стояли у парапета, сжимая руки. Арсений обнимал Дану за плечи, иногда наклонялся и целовал ее волосы, висок, щеку. Она для приличия отстранялась, но тут же льнула к нему всем телом, растворяясь в нем, в его любви, в своих чувствах.
Но где-то глубоко внутри тенькал крошечный колокольчик. Дана не отдавала себе отчета, откуда идет это теньканье, кто подает сигналы, но неясная тревога мешала во всей полноте наслаждаться жизнью.
В предвкушении ночи, они торопливо подошли к зданию галереи, и Дана нажала кнопку звонка. Охранник, плечистый детина, пряча глаза и растерянно улыбаясь, открыл дверь и, поздоровавшись, хотел что-то добавить, но Дана поспешила сообщить, что отпускает его домой, прямо сейчас, сию секунду, и что она сама позвонит на пульт и все им объяснит.
Охранник ушел, Дана заперла дверь на замок и резко повернулась, чтобы немедленно броситься на шею Арсению, молчаливо ожидавшему окончания всей этой тягомотины.
Но… перед ней стоял Олег. Испуганное лицо Арсения маячило в дальнем углу холла.
– Ты? – выдохнула потрясенная Дана.
– Не ждала?
