– Простите меня, Дана! Я нес чушь… В общем, выкиньте из головы тот бред. Конечно же, я так не думаю. Вы для меня… Нет, не идеал. Так глупо говорить… Вернее, слишком по-книжному. А если обыденно – нет таких слов…
– Тогда лучше помолчать.
Парень будто споткнулся на бегу, смотрел на нее чуть удивленно, чуть обиженно, не зная, как вести себя, о чем говорить…
– Моя любимая песня.
– Что?
– Я говорю, что очень люблю эту итальянскую песню. «Скажите, девушки, подружке вашей…»
– Да. Согласен. Мелодия очень трогательна.
– А слова? Вы только вслушайтесь! Такие слова мог подобрать только истинно влюбленный мужчина.
Он повернул голову в сторону льющейся песни и застыл, вникая в ее смысл. Дана получила возможность свободно любоваться его юным и одновременно мужественным, одухотворенным профилем античного бога.
– Знаете, Арсений, – начала Дана, сама поражаясь своей отчаянной смелости, – я очень устала и хочу домой. Вы не проводите меня?
Он метнул на нее обжигающий взгляд, тончайшая улыбка тронула его губы. Ей уже было все равно, что означала эта улыбка. Пусть даже радость победы, плевать! Ее захлестнула такая мощная волна, что промедление могло привести к пожару, наводнению – любой другой стихии. Одним словом, к гибели!
Их первое соитие, бешеное, с оторванными «с мясом» пуговицами, под бурное, почти звериное дыхание, на ковре в ее кабинете, промчалось скоростным поездом. Без остановок, без единого слова.
Потом они отдыхали, отдав страсти все силы.
Дана лениво копалась в своей душе, отыскивая хотя бы что-то, отдаленно напоминающее стыд или разочарование, но поиски оказались тщетными. У нее уже был небольшой опыт, было с чем сравнивать, и это сравнение оказалось в пользу нового любовника.
Не физиологию ставила она во главу угла, хотя в отношениях с Арсением эта сторона любви одарила ее приятными сюрпризами, а, прежде всего, ауру душевных ощущений, окутавшую ее новым ароматом, приподнявшую ее над суровыми реалиями жизни. Эти ощущения стали спасением для ее души. И не только. Она вдруг осознала себя настоящей женщиной, способной не только отдавать, но и получать – наслаждаться, вкушать, парить в облаках.
Отдохнув, выпив по чашке кофе, они вновь предались любовным играм, ибо вновь хотели пережить сумасшедший восторг близости.
Но в этот раз вместо безумной горячки бесконечно и сладко длилась любовная прелюдия. Они ласкали друг друга, на ходу фантазируя, стараясь принести друг другу как можно больше счастливых мгновений.
К своему стыду, она впервые узнала о своих неведомых доселе сверхчувствительных зонах: пальцах ног и шейных позвонках. Склонившись над ее стопами, молодой любовник едва касался кончиком языка ее по-детски тонких пальцев. Она чувствовала жар прикосновения, и этот огонь бежал по ней горячим током, заставляя судорожно сжиматься мышцы живота и извлекать из груди томительный стон.
Лежа ничком на диване, она слышала касания подушечек мужских пальцев, скользящих по ее позвоночнику. Чтобы рассмешить ее, Арсений вслух считал позвонки, но всякий раз сбивался со счета и начинал заново. Последний подсчет закончился на сто двадцать первом позвонке. Дана хохотала, а он целовал ее прямо в смеющийся рот.
И вновь их тела сплелись в жгучей радости бытия, в вечном притяжении двух начал, повинуясь главным земным желаниям: одного – обладать, другого – отдаваться.
– Алло, Дана! Я не понял! Что происходит?
Голос Олега, праведный, возмущенный, заставлял трепетать и чувствовать вину.
– Что происходит? – она выбрала тактику нападения, как это делали тысячи женщин до нее, чтобы защитить себя. – Это ты меня спрашиваешь? Покопайся в себе и своем образе жизни, может, найдешь ответ!
Отключив трубку, Дана вернулась к своему каталогу, но работа не шла. Боже, какая тут работа, когда внутри у нее полная неразбериха! Как жить дальше? Кто она теперь? Разведенка, свободная женщина, тайная любовница, грешница, изменившая мужу?
Она привыкла к своему стабильному положению. Как удобно позиционировать себя замужней дамой! Это дает определенные преимущества и право высоко держать голову, не опасаясь косых взглядов и сплетен.
Сегодня это право утрачено, она запятнала себя…
Нет! Откуда эти пропахшие нафталином слова? Из каких бабкиных сундуков?
Право любить, делать выбор, защищать себя дано ей самой природой, от рожденья и до скончания дней. И никто, даже законный муж, не могут отнять его.
Она спорила с собой, находя все новые доводы в свою пользу, но кошки, эти проклятые кошки из поговорки, не скребли, а просто раздирали ее душу на кусочки!
Вечером она пошла на свидание с Арсением. Они условились встретиться в парке, на центральной аллее.
Его высокая фигура, возникшая в глубине аллеи, вызвала бурю в ее душе. В полуобморочном состоянии она почти упала в его объятья. Так и стояли какое-то время, не отрываясь друг от друга, не обращая внимания на редких прохожих.
– Я весь день думал о тебе, – сообщил Арсений, когда они, разомкнув объятья, пошли по аллее.
– Я тоже думала, – ответила Дана с интонацией горечи и тоски.
– Тебя что-то тревожит?
