– Мудак! Нельзя так с тобой. Ведь ты на грани обморока. Официант! Бутылку вина!
Она все же заплакала, как ни крепилась. Он скрежетал зубами и тихо матерился. До этого дня она не слышала от него подобных ругательств. И это добавляло отчаяния к ужасу, царившему в ее душе.
– Прости меня, прости! – шептал он, вытирая ее слезы своим платком. – Я идиот! Нельзя было… Нельзя! Пойдем на улицу. Поедем домой! Или… Нет, домой не могу. Лучше в пансионат! В котором были на новогодних каникулах. А? Поедем?
– Нет!
Его исполненные болью глаза подействовали на Дану сильнее слов.
– Нет, – повторила она сдержанно, но твердо, – мы никуда не поедем, пока ты все не расскажешь. Олег! Я уже успокоилась и выслушаю тебя. Говори все, как есть. Всю правду. Налей еще вина. Чудесный букет. Я давно такого не пробовала. Лей еще! Полный бокал. Вот так. И себе. Давай за тебя!
В порыве нахлынувших чувств она провела ладонью по руке мужа, обратив внимание на то, что эта красивая мужественная рука слегка подрагивает. Все выдавало в нем сильное волнение.
– Ладно, не буду мучить тебя, расскажу все как есть. Ты ведь знаешь, я чиновник высокого полета, да еще на такой «хлебной» должности. Мало в нашей среде тех, кто не поддался искушению. Я держался сравнительно долго. Был чист, как этот хрусталь. И гордился этим. Но судьба подкинула испытание. Ха! Со стороны посмотреть – самое тривиальное испытание. В таких случаях говорят – погорел на бабах. Или «шерше ля фам». Хотел удивить. Поразить в самое сердце! Нет. Просто сильно любил. Вот и весь сказ. А ради любимой пойдешь на многое. Тем более, само шло в руки… Подвернулся случай, и я пропал.
– Она требовала дорогих подарков? – изображая само спокойствие, вставила вопрос Дана.
– Кто? – вскинулся Олег, на которого уже повлияла лошадиная доза выдержанного вина.
– Эта девица, с которой ты целовался на перекрестке.
– На перек… пере… Где?
– Напротив моих окон. В этот знаменательный для тебя момент я проводила экскурсию со школьниками.
– Я не понимаю. О чем ты?
– Как ты недавно высказался? Уж коли завела юного любовника… Так вот. Я возвращаю тебе эту фразу. Уж коли завел юную любовницу, то у тебя достаточно душевных сил, чтобы справиться с любой ситуацией.
Выскочив из-за стола со скоростью пробки от шампанского, она побежала из ресторана, как напуганная серна. Нимало не заботясь о том, как выглядит в глазах посетителей и официантов.
Он все время ловил себя на мысли, что ищет в толпе Дану, или похожую на нее женщину. Во всех молодых особах балетного сложения, с легкими льняными волосами и вздернутым носиком, ему чудилась она, властительница его мыслей.
«Что за наваждение?» – спрашивал себя Леонид Брусника, покачиваясь в такт движению поезда.
Неужели он всерьез влюбился, настолько серьезно, что почти бредит этой воздушной феей? Например, сейчас, находясь в метро, он присматривается к сидящим напротив него женщинам. Но ни одна хотя бы отдаленно не напоминает предмет его страсти.
Полный кирдык! Это он, Ленька Брусника, любитель и ценитель настоящих женских форм, втюрился в бестелесное существо, напоминающее мотылек. Хохма!
Но смеяться почему-то не хотелось. Наоборот, душа сиротливо ныла, будто потерял что-то дорогое и невосполнимое.
Если взглянуть трезво, то эта унылая потерянность легко объяснима. Любовь его безответна. Никогда эта курносая дюймовочка не бросится к нему на шею с воплем счастливого восторга.
Вдруг вспомнилась казацкая песня «Не для меня», которую он несколько раз слышал по Авторадио. Да, не для него «сердце девичье забьется». А тот вечер, когда они оказались в одной постели, надо просто забыть. Как случайную связь, возникшую по зову плоти. Мало ли таких связей в жизни мужчины?
Взять его друга, Леху Топырева. Из каждой командировки он привозит очередной «номерок» сотового и красочный рассказ из личного Декамерона.
Тряхнув головой, как бы отгоняя от себя «наваждение», он вошел в офисное здание.
Шеф подкинул ему новое задание, надо сесть и составить план розыскных действий. Для этого нужны свежие мозги, без «призвезди», по выражению того же Лехи. Вот у кого голова всегда ясная. Не заморачивается на любовные переживания. Леха просто «любит» и все. Чисто мужской частью тела.
– Господин Брусника! Уже и начальство не замечаете? – прогремел за его спиной недовольный голос шефа.
– Извините, Иван Андреевич, задумался.
– Зайди ко мне!
В кабинете стоял вездесущий аромат «Бальдассарини Амбре», туалетной воды, которую шеф много лет предпочитал остальному парфюму.
– Ну и духота! Бабье лето затянулось, однако! Присаживайся. Неля! Организуй чайку! С лимоном. Две чашки. Ну, рассказывай!
– О чем?
– О жизни. Я смотрю, проблемы у тебя? Начальство игнорируешь. Небритый. Под глазами синяки, будто всю ночь черте чем занимался…
– Да что вы, Иван Андреич! Я весь в работе, некогда мне…
– Ладно, рассказывай! Некогда ему. Я в твои годы все успевал. И даже сверх плана. Что там со Снежковой?
– Со Сне… Гм! А что с ней? Дело давно закрыто. Так что, я не в курсе…
– А покраснел почему? Влюбился? А как же первая заповедь сыщика?
