– А я больна и отказываюсь быть голой Снегуркой! И на прошлой неделе мы с вами об этом не договаривались, вы специально умолчали о пятнице, зная, что я буду против! – Голос Зойки сорвался, и она закашляла и захлюпала носом.
– Двадцать тысяч рублей, и неделя отдыха, – пообещал Кирилл Абрамович. – Заменить тебя некем, а ресторан «Добрый Ганс» наш давний партнер. Не порти репутацию фирмы, Зоя. Пей антибиотики, витамины и выздоравливай.
Она положила трубку и опять обмотала шею шарфом. Купальник, мишура, корона и сопли – вещи несовместимые, до пятницы она вряд ли поправится, так что все равно выпрыгивать из коробки не ей.
Апельсины, мандарины, грейпфруты или лимоны? Насколько они взаимозаменяемы и что полезнее?
– Наверное, лимоны, – буркнула Таня и сунула в пакет три штуки. Немного подумав, положила в другой пакет четыре апельсина и с чувством выполненного долга отправилась взвешивать цитрусовые.
В мясном отделе она взяла лоточек с двумя охлажденными куриными окорочками, в молочном – кефир и питьевой йогурт (если верить написанному на этикетке, то полезных бактерий в нем до самого горлышка), в кондитерском – пирожные «Картошка» и заварные кольца с творогом (любимое лакомство тяжелобольной Зойки). Прихватив еще бутылку минералки и маленькую упаковку зеленого чая, Таня подошла к кассе и полезла за кошельком. Денег негусто, но на «экстренную реанимацию» подруги хватит и еще немного останется. Надо бы попросить аванс у Баркова… нет, не надо… уж как-нибудь…
Несмотря на то что Таня держалась стойко, нынешнее положение дел ее убивало. Финансовая стабильность уплыла напрочь, а на смену ей пришли трудовые будни, давка в общественном транспорте, удушающая экономия и вселенская обида. По понедельникам она всегда посещала салон красоты – приятная привычка, ритуал, потребность. А вчера сама сделала педикюр и выщипала брови. Плакала и выщипывала – не от боли, а от жалости к себе.
Одно дело сказать – я буду сильной, а другое – встать рано и отправиться в логово врага. Не так-то это легко: делать равнодушный вид, когда хочется швырнуть всю «макулатуру» со стола на пол, пнуть ее ногой и закричать: «У меня был свой бизнес, и идите вы все в баню!» Унизительный кофе на подносе, унизительная фразочка «добрый день, фирма „МАСТ-КЛАСС“, унизительные ухмылочки Баркова, и первая зарплата тоже будет унизительной. Кстати, а когда она будет? Слезы задрожали в уголках карих глаз и…
– Зеленый чай тоже ваш? – спросила хмурая женщина-кассир, и Таня отвлеклась от своих горестных мыслей. Слезы мгновенно испарились, а мысли переключились на простуженную подругу.
– Да, мой.
Дверь открыла Зойка, но с первого взгляда узнать ее было трудно. Поверх махрового халата надета шерстяная кофта, капюшон на голове, горло обмотано вишневым мохеровым шарфом, на ногах спортивные штаны и серые безразмерные шерстяные носки.
– Знобит, – пояснила она и, вынув из кармана халата носовой платок (возможно, кухонное полотенце), шумно высморкалась. – Близко ко мне не подходи, я чудовищно заразна.
Обрадовавшись, что Зойка, по крайней мере, стала нормально разговаривать, Таня протянула гостинцы.
– Режь лимон и жуй, – приказным тоном сказала она, скидывая верхнюю одежду.
Зойка опустила пакет на пол и тоже стала ритмично раздеваться.
– Ты чего?
– Теперь жарко, – пояснила она, стягивая носки.
– Где ты простудилась?
– Я же говорю, на кладбище. Архчхи!
– Ты это серьезно?
– Вполне.
– И как тебя туда занесло?!
– Лешик с мамой знакомил… – развела руками Зойка и, дабы подчеркнуть маразм ситуации, закатила глаза.
Через десять минут Таня тоже закатывала глаза, крутила пальцем у виска и ругалась: «Как ты могла поехать с этим ненормальным неизвестно куда и почему не повернула обратно от ворот кладбища?» – на что Зойка пожимала плечами, сморкалась и выдавала то сиплое, то гнусавое оправдание: «У меня был шок, да и как я могла его бросить с конфетами „Белочка“ среди могил». Какую роль в этом безобразии играли конфеты, она и сама не знала, но они так крепко засели в голове, что стоило закрыть глаза, как из темноты выныривали одинаковые темно-зеленые фантики. Оставалась только одна надежда на то, что вместе с повышенной температурой уйдет и этот бред.
Хорошенько отругав Зойку, Таня взялась ее лечить. Лимон был тщательно вымыт, почищен, порезан и уложен красиво веером на коричневом блюдце. Чуть-чуть сахарку сверху, и будьте любезны, Зоя Егоровна, откушать витаминчиков.
– Ну а у тебя как? – спросила больная, тщательно разжевывая цитрусовую кислятину. – Жуткая гадость, – не удержалась она от комментария и скривилась.
– Моя жизнь теперь тоже – жуткая гадость. Я в одном шаге от депрессии. – Таня села на мягкий кухонный «уголок» и с тоской посмотрела на лимонные дольки.
– Рассказывай же! Мучает тебя Барков, да?
– Я там долго не выдержу… до чего же это унизительно…
Подробно обрисовав вчерашние и сегодняшние мучения, похваставшись собственными пакостями, Таня загрустила. Только рядом с подругой она могла расслабиться и хорошенько пожалеть себя.
