— Вы это о чем? — совсем запутавшись, спросил Хани.
Вместо ответа брат рассмеялся и хлопнул его по плечу.
— Это мы просто так. Валяй, садись, — он указал на появившуюся над обрывом корзину. — Прокачу.
— Но кто это?! — возопил Хани.
— Если не можешь понять, — серьезно ответил брат, — постарайся почувствовать. Это у тебя выходит гораздо лучше.
Хани вздохнул и, с трудом подавив желание зажмуриться, прополз по раме, уселся в мотающуюся на ветру корзину и махнул брату. Тот завертел рукоятку, и корзина медленно поплыла вниз. Ее крутило и раскачивало, несколько раз довольно ощутимо ударяло о камни. Путешествие по воздуху показалось Хани почти бесконечным, хотя на самом деле оно заняло всего несколько минут.
Корзина шлепнулась наконец в сугроб, наметенный у подножия стены, и Хани мешком вывалился из нее на промерзший песок. Его сильно мутило. Камни вокруг шатались и плавали. Хани сделал несколько неверных шагов, перед ним заплясали разноцветные вспышки, он охнул и опустился на землю.
— Эге-ей… — слабо донеслось сверху.
Хани перевернулся на спину и, не вставая, крикнул:
— Поднимай!
Корзина рывками пошла вверх.
Следующей спустилась Рюби. Чани обошелся без корзины — он ловко соскользнул по канату.
— Ну что, двинулись дальше? — спросил он. И снова Хани померещилось, что вспыхнуло разноцветное пламя, напомнившее ему вдруг Ущелье Радужников. Видимо, то же самое увидела и Рюби, потому что она опустилась на колени и начала внимательно рассматривать песок. Потом взяла его в руку и поднесла к самым глазам. Хани на всякий случаи сделал то же самое. Песок как песок. Промерзший, смешанный со снегом. Не совсем, правда, обычный. Прозрачные крупинки медового цвета больше всего напоминали янтарную крошку, но мало ли какой песок бывает? И он страшно удивился, когда Рюби, достав из дорожного мешка маленькую холщовую сумку, начала собирать в нее песок, по возможности очищая его от комочков грязи и снега.
Чани, с интересом следивший за ней, спросил:
— Зачем?
Вместо ответа Рюби сняла рукавицу, достала из сумочки щепотку песка и сжала его в кулаке, а потом с силой подбросила в воздух. Хани вдруг покачнулся и полетел кувырком — внезапно вспыхнувшее сияние ударило его по глазам, совершенно ослепив. Ему показалось, что совсем рядом зажглось новое солнце — яркое, опаляющее, гораздо более сильное, чем слабый тусклый шарик, едва видневшийся сквозь завесу тяжелых серых туч и тумана.
Когда к Хани вернулась способность видеть и умолк режущий звон в ушах, он сказал:
— Такое впечатление, что ты спрятала в сумку кусок солнца.
— Почти, — ответила Рюби. — Это солнечный песок.
— Какой такой солнечный? — протирая слезящиеся глаза, недовольно пробурчал Чани.
— На этом побережье когда-то разыгралась большая битва между… — Рюби замялась. — Между армиями Анталанандура и Тъерквинга, — нашла она подходящее объяснение, но Хани понял, что это не вся правда. — В ней участвовал и Хозяин Тумана. Чтобы победить… он… призвал на помощь черное колдовство. Самому ему это не удалось бы… — Щека у нее болезненно дернулась, ей было неприятно вспоминать. — Он создал Черное Солнце.
— Черное Солнце… — прошептал Хани.
— Да. В тот день на небе взошло второе солнце, несущее не свет и тепло, а мрак и холод. Страшной была битва на земле, но еще более жестокая разыгралась в небе. Мы… Мы не ожидали ничего подобного. Черное Солнце оказалось сильнее. День превратился в кромешную ночь, а лето в одно мгновение сменилось зимой. И если бы простой зимой… Этот песок, — она обвела рукой вокруг себя, — замерзшие солнечные лучи. Да-да, лучи того самого теплого, светлого солнца, но только превращенные в лед. Если отогреть их, ледышки опять превратятся в жаркий солнечный свет.
— Вот это да! — вырвалось у Хани.
— И кто же сражался в той битве? — подозрительно спросил Чани.
— Это неважно, — быстро ответила Рюби.
Тем временем сумочка, в ее руках наполнилась до отказа, и она торопливо добавила:
— Идем.
Чани пожал плечами, но ступил следом за ней на выползший на берег язык мутно-зеленого льда. Ему показалось, что лед едва заметно дрогнул. Но ни Рюби, ни Хани этого не заметили, и Чани решил, что ему просто показалось.
На льду снега почти не было. Постоянные ветра, надрывно высвистывавшие какую-то бесконечную мелодию, сдували снег, и потому идти было легко и приятно. Сначала путники опасались трещин, но уже вскоре выяснилось, что толстенный лед, покрывавший поверхность Холодного моря веками, гораздо прочнее камня. Дорожные посохи со стальными наконечниками, так помогавшие раньше, здесь беспрестанно скользили. Когда Хани попытался было с размаха вонзить посох в лед, тот со звоном отскочил, едва не проткнув ему ногу. И снова Чани померещилась какая-то мелкая дрожь, пробежавшая по льду. Это его встревожило, но, не подавая вида, он спросил у Рюби:
— Долго нам идти?
— Думаю, не очень. День. Может, два, не больше. Лед сильно выветрился, и ноги не скользят. Это хорошо.
