И пошел навстречу мертвецу. Под ноги ему попалось золотое блюдо, он с такой силой пнул его, что бархатистый гул многократно отразился от сводчатого ледяного потолка.
— Я! — во второй раз выкрикнул он, поднимая меч. Синяя молния сверкнула в Могильнике, отбросив ломаные тени на голубоватые стены. — Я вызываю тебя на смертельный бой, самозванец и мятежник!
Черные провалы глазниц уставились на него.
— Снова ты, — проскрипел сидящий на пьедестале мертвый король. — Я однажды убил тебя. Зачем ты опять пришел? Ведь ты мертв!
— Не более, чем ты!
— Лжешь! Я жив и буду жить вечно!
— Нет! Пришел твой последний день. Сегодня я выброшу твой пустой череп воронам! Судьбой тебе предрешено умереть трижды, сегодня день твоей второй смерти!
— Не бывать тому.
— Однажды ты ускользнул от справедливой кары, но не надейся на чудо второй раз. Я пришел забрать принадлежащее мне по праву.
— Нет права выше силы! — выкрикнул мертвец, стремительно соскакивая на пол. — Мечом родилась держава Скъельдингов, мечом она будет жить! Я убил тебя, чтобы взойти на трон, убью еще раз, чтобы расчистить дорогу моим внукам!
Костлявой рукой, лишь кое-где покрытой клочками истлевшей кожи, он забросил лохмотья плаща на плечи и взмахнул мечом. И вторая молния расколола полумрак — рубиново-красная.
— Старый глупец! — скривился Чани. — Оглянись! Давно повергнут в прах Тъерквинг, лишь холодный ветер гуляет по его полям. Ветер и снег! И никто уже не помнит о живших здесь тысячи лет назад.
— Тем более, смерть тебе! — взвыл Скъельд.
С удивительной скоростью и силой он бросился на Чани. Когда мечи скрещивались, раздавался резкий треск, не похожий на лязг стали, вспыхивало золотое пламя и сыпались жаркие искры. Чани сразу понял, что на этот раз он не может полагаться только на силу оружия, меч Скъельда не сломается, он вышел из рук того же мастера. Несколько раз Чани наносил мертвецу страшные удары, пробивая его насквозь. Для живого человека любая из таких ран оказалась бы смертельной, но Скъельд был мертв уже больше тысячи лет и не обращал никакого внимания на пронзающее его лезвие. Лишь сильнее и сильнее становился противный гнилостный запах.
Постепенно Чани начал отступать. Он едва успевал парировать град ударов. Пот выступил у него на лбу, и влажная ладонь с трудом удерживала ставшую скользкой рукоять меча. Уже два или три раза рубиновое лезвие просвистело возле уха, обдавая жаром. Усталость свинцовым плащом ложилась на плечи, мешая сражаться.
Но в этот момент, видя, что ему приходится туго, Рюби подняла с пола чеканный золотой кувшин в половину человеческого роста и швырнула в мертвого короля.
Несмотря на чудовищную силу, мертвец был легок как перышко, ведь, кроме высохшего скелета, у него ничего не осталось. И потому удар, который он при жизни вряд ли бы заметил, теперь опрокинул его на спину. Чани ринулся на упавшего Скъельда и подмял его под себя. В обнимку враги покатились по осклизлому золоту. Костлявые пальцы мертвого короля впились в щеку Чани, разорвав ее в кровь. Однако юноша с такой силой сжал кости правого запястья мертвеца, что те, жалко хрустнув, рассыпались прахом. Ярко сверкнул рубиновый меч и отлетел в сторону. Обрадованно вскрикнув, Чани подхватил мертвеца, поднял в воздух и с размаха ударил о каменный пьедестал. Не давая врагу опомниться, Чани взмахнул мечом, отсекая смердящий череп.
Обезглавленный скелет постоял, раскачиваясь, и рассыпался. Плавно порхнув в воздухе, красные с золотом лохмотья накрыли кости, как саваном. Чани вытер ладонью окровавленную щеку и злорадно сказал:
— Месть свершилась!
В глазницах валяющегося черепа вспыхнул багровый огонек. В последний раз проскрипел голос Скъельда:
— Радуйся, ты победил. Приветствую тебя, принц. Но я не желаю тебе счастья, да ты его и не получишь. Хватит ли у тебя смелости надеть Алмазный Венец?! Ты победил, но ты проиграл!
— Ты еще смеешь угрожать мне?! — гневно крикнул Чани.
Череп молчал. С пронзительным смехом Чани пинком отбросил его в сторону и, повернувшись к своим спутницам, торжествующе возгласил:
— Я победил! Золото мое!
— Опять льды, — вздохнул Чани при виде бугристой белой равнины. Ториль усмехнулась, глядя, как он с видимым удовольствием ощупывает массивную золотую цепь, которую повесил себе на шею еще в гробнице Скъельда.
— Ты ведь собираешься сражаться с Хозяином Тумана, — серьезно сказала Рюби. — Ты сам выбрал эту дорогу, так что незачем причитать.
— Да, выбрал, — согласился Чани, недобро посмотрев на Рюби. — И пройду ее до конца. До самого конца.
Внезапно Ториль, лениво мурлыкавшая какую-то песенку, сдавленно охнула, съежилась и юркнула в снег, пытаясь укрыться за толстой льдиной.
— Что там? — недоуменно спросил Чани. Но в следующий момент увидел сам и прыгнул в укрытие так же стремительно.
