Понемногу солнце спряталось за верхушками снежных гор, и слабый огонек в камине стал единственным источником света. Я не знала, сколько времени провела за уборкой, но по ощущениям приближалась полночь.
Ася и Тома за весь день ни разу ко мне не заглянули. Наверное, Стефан и им дал непосильные задания, и они не могли отвлечься. А может, просто не хотели меня видеть, посчитав обманщицей и фантазеркой…
За целый день я сделала невозможное — вернула бальному залу былую красоту, хотя порой мне казалось это совершенно невозможным.
— Славно потрудилась, — слова Стефана застали меня на четвереньках.
Я в последний раз мазнула тряпкой по паркету и поднялась на ноги.
— Работа сделана, Лорд.
Он с хитрым видом прошелся по залу, обогнув меня по кругу.
— Хорошо, но что это на полу? — черные следы от мужских ботинок начинались от двери и заканчивались под башмаками Стефана. — Вымой!
— Шутишь? Это ты оставил эти следы, — растерялась от такой наглости.
— Тебе смешно, Анфиса?
В его словах ощущалась угроза, но в этот миг, доведенная до отчаянья, я позволила эмоциям взять верх над здравым смыслом. Схватив ведро с грязной водой, я выплеснула содержимое в лицо Стефану, только потом поняв, что совершила.
Его волосы намокли, и на лицо стекали грязные струйки. Некогда белая рубашка прилипла к телу, подчеркивая красивый рельеф мужского тела. От торса Стефана меня отвлек его взгляд, выражавший лютую ненависть.
Помирать, так с музыкой! И я добавила:
— Вот теперь мне смешно.
На мгновение глаза Стефана потемнели, словно в них отразилась его черная душонка, но тут же прояснились. Вот только гнев Лорда не растаял — он дернул ладонью, и на меня с потолка полилась густая липкая грязь. Черной смолой она стекала по волосам, лицу и одежде, превращая мой долгий труд в пустой звук.
— Черный тебе к лицу, — произнес Стефан со злой усмешкой.
Я убрала с глаз вязкую жижу. Руки тряслись о злости. Так и хотелось наколдовать острую сосульку и проткнуть мерзавца. Пусть я после этого превращусь в снег, но умирать буду улыбаясь. Из яростного оцепенения выдернул крик Аси. Протяжный и звонкий, он ледяной рукой схватил за сердце. Мы со Стефаном побежали.
Ася нашлась в одной из дальних комнат со старыми вещами. Мертвецки бледная, она с ужасом таращилась в угол. Свет от канделябра подрагивал и колыхался на сквозняке, разбрасывая по стенам причудливые тени. Опередив Стефана, я шагнула ближе к загадочному месту и крепко сжала губы, чтобы не закричать — в углу лежала Тома. Заледенелая, словно покрытая тонким синим стеклом, она выглядела точь-в-точь как статуи в подвале Стефана. Открытые глаза слепо таращились в потолок — смерть застала ее внезапно.
— Это сделал Терр, — сказал Лорд, прижимая к груди зареванную Асю.
— Мы были вместе… Я только отвернулась… Тома упала. Когда я подбежала, она уже вся покрылась льдом.
— Как давно это произошло? — спросила я.
— Пару минут назад. Бедная Тома...
Я не могла поверить, что это сделал дракон. Наивный добряк, что вывел меня из пещеры — и жуткий убийца снежинок? Две роли плохо складывались в один образ. Больше верилось, что на подругу напал Стефан, но в это время он был со мной. Значит, не имеет отношения к этому. Или все же имеет?
В Ледяной Пустоши не принято хоронить умерших. Лопата отказывается входить в промерзшую землю даже на сантиметр. Для таких случаев созданы семейные склепы. Подвал, в котором Стефан хранил Снежинок, был именно им.
За ночь мы с Асей соткали на веретене тончайшее покрывало и накрыли им тело подруги, а в знак траура повязали себе на руки черные ленты. Стефан чарами поднял Тому и спустил в склеп.
По всему подвалу, заполняя холодное помещение светом, горели зажжённые Лордом свечи. Страха не было — все чувства вытеснила горечь потери. Тело Томы расположили на одном из пустующих каменных постаментов. Я огляделась — девушки, покрытые тонким слоем льда, стояли и лежали повсюду в разных позах, в каких их застигла смерть.
— Сколько же здесь Снежинок? — нарушила я тишину.
— Много. Я не считал, — безразлично ответил Лорд.
Он утешал Асю, которая сокрушалась в рыданиях над телом подруги.
— Ты хоть имена их помнишь?
— Многих помню.
А многих забыл! Что ему жизнь каких-то Снежинок? Их в академии много, каждый год можно новых набирать… Но мое имя он не забудет, я постараюсь!
— Мне так плохо, Стефан. Я хочу уйти, — простонала Ася.
— Хорошо, — ответил он и обернулся ко мне: — Ты идешь с нами?
— Я бы хотела еще побыть здесь.
Стефан кивнул, и они с Асей вышли из склепа.
Стало очень горько — без Томы нам не быть такими дружными. Ася уже сейчас растворялась в Стефане, забыв все на свете. Я не могу ее бросить, но понимаю, что теперь осталась абсолютна одна.
— Ты слишком рано ушла, Тома, — я наклонилась к ее голове, укрытой тонким одеялом, и тихонько прошептала: — Я найду виновника твоей смерти. И если это Стефан…
