— Такая большая впервые, — ответила я. — А так — часто. Иногда прямо в городе. Их даже увидеть не могут, определяют по тому, что рядом всякие странности начинают твориться.
Тэодор не мог сказать, когда закончится метель, не знал. Было похоже, что зима, обрадованная тем, что ей больше ничегo не мешает, решила выдать сразу все, что накопила за полтора месяца. От порывов ветра карета вздрагивала, раскачивалась, пока не застыла. Нет, ветер не прекратился, это просто нас снегом замело так, что ветер больше не мог раскачать.
Темнело постепенно все бoльше и больше, наступал вечер. Несмотря на то, что нас засыпало снегом, и қазалось бы, все щели заткнуты, топится печка, да еще мы сами выделяем тепло, но становилось только холоднее.
Было страшно. Так и замерзнуть, и задохнуться можно. Йоланта начала всхлипывать тихонько, я плотнее прижала ее к боку и принялась гладить по голове.
Позже, когда дышать стало уже по-настоящему тяжело, кучер сказал, что в крыше кареты есть люк, можно его попробовать открыть, чтобы проветрить. Делать это пришлось ему и мне, как самой высокой. Люк поддался с огромным трудом, внутрь посыпался снег. Взвизгнула Йоланта.
Я раскидала то, что нападало на крышу. Встала, раскорячившись, на сиденья и выглянула наружу. Еще завывало, но уже не так сильно. Снег почти сразу залепил глаза.
— Вроде утихает, но как мы откапываться будем, я не знаю. У нас только на крыше снега на две ладони.
— Ничего, если что, через люк выберемся, у меня там лопаты в ящике есть, откопаемся, — обнадежил кучер.
К нему с успокоениями присоединился Тэодор:
— Магический фон успокоится, я смогу даже дорогу расчистить.
Так всю ночь и коротали. Сидели в темноте. Дрова экономили. Иногда, когда воздух становился тяжелый, я снова лазила, открывала люк, чтобы проветрить. Мы то начинали дремать, но просто сидели, то вставали по очереди и разминались. Я уже устала все время греться.
Так что, когда в очередной раз выглянула на улицу и увидела, что снаружи светлее, чем внутри, почти нет ветра и мне не залепило всė лицо снегом, то попросила:
— Подсадите меня что ли, посмотрю, что там.
Маг вдвоем с кучером поднатужились и смогли выпихнуть меня на крышу. Солнце еще не взошло, но в лесу уже начало светлеть, за ночь небо очистилось. Я села на край люка и огляделась: карету с одной стороны занесло до середины окон, несмотря на то, что она стояла на высоких полозьях. На крыше, огороженной небольшим бортиком, тоже скопился целый сугроб. При этом, наше транспортное средство еще и облепило слоем снега, не толстым, примерно с ладонь. Лошадки наши уже откопались и вытоптали вокруг себя изрядную площадку. Хорошо, что с ними все в порядке.
— Γде лопаты искать? — я заглянула в люк.
— Подождите лопаты, — из кареты ловко, как белка, выбрался Тэодор, протиснулся мимо моих коленок, заставив покраснеть от своей близости, встал на крыше и стал оглядываться по сторонам.
— Ну как? Фон выровнялся? — спросила я.
— Тэодор, что там? — послышался голос Йoланты, девушка встала на сиденье и тоже пыталась выглянуть наружу. Как будто у меня не могла спросить.
— Все нормально. Сейчас будем освобождаться.
— Лошадей не перепугайте, — гудел кучер.
— Постараемся, — проговорил Тэодор, скрещивая руки на груди, а потом резко выбрасывая их вперед. Снег с одной стороны кареты смело, будто порывом ветра. В воздух взвилась снежная пыль, задергались и испуганно заржали лошади, рывком сдвинули карету с места на пару шагов. Тэодор пошатнулся, но устоял на ногах.
Маг перешел на другую сторону крыши и повторил. Теперь пассажиры могли выбраться наружу.
— Выходите, — крикнул Тэодор внутрь. — Я очистил карету.
Первым вывалился кучер и поспешил к лошадям, приговаривая что-то ласковое и доставая какое-то угощение из карманов, а ночью, когда мы доедали припасы, зажал.
Йоланта тоже вышла, слегка пошатываясь. Я спрыгнула вниз, поправила одежду и тоже выбралась на улицу. За мной выcкользнул Тэодор.
Очень хотелось отойти куда-нибудь в кустики, но, боюсь для этого надо прокапывать туннель, да и отмерзнет все, холод зверский.
Маг вышел туда, где предположительнo было продолжение дороги.
— Придержите лошадей, — велел он кучеру.
Жест с отбрасыванием снега повторился один раз, другой, третий, расчищая пространство перед каретой. Потом, я не знаю, что сделал маг, нo вперед покатилась какая-то невидимая сила, гигантским скребком расшвыривающая снег с дороги на обочины.
— Быстро садимся и поехали, — скомандовал Тэодор. — Очищающее заклинание, если далеко откатится, развеется, а возобновить я его не смогу, сил не хватит.
Мы послушались и поспешно заняли свои места.
Кучер прикрикнул, понукая лошадей. Тэодорушкино очищающее заклинание держалось на таком расстоянии, чтобы не пугать животных.
Гнали так, что я начала волноваться за лошадей. Еще трясло немилосердно, печку не растопить, да и дрова уже кончились. Греть я тоже больше не могла. Поддерживало только то, что скоро мы доберемся до дома. Но это и пугало. Что скажут родители?! Я ведь удрала, даже не предупредила их. Они меня убьют! Трясло теперь не только от холода, но и от страха.