Полицейских. Наконец
Те пришли, и записали
Всех, кто был здесь, всех, кто есть.
Дальше средь толпы искали
Мы Лисицына, но он,
Видимо, покинул дом.
Целый час нас продержали
У Бакунинских. Потом
Расходиться приказали.
Помню, с Толей мы идём
До кареты, рассуждаем:
— Нет, такое не бывает
Как-то с бухты на барахты.
Тут они держали вахту
Воровскую, наблюдали.
Наобум бы здесь не стали
Они действовать. Узнали,
Где лежит, чего лежит,
Кто за этим всем следит,
И мгновенье лучше выбрав,
Под шумок стащили рыбу.
— Быть бы тебе детективом,
Анатолий. Волос дыбом
До сих пор от происшествий!
Нас теперь потянут в следствие.
— Что ж, отчёт им предоставим.
Мы с тобой толкались в зале,
Сержа и Мари искали,
А потом пошли наверх.
— Чёрт нас дёрнул ото всех
Отойти… Минут пятнадцать
Мы, наверное, скитаться
Продолжали в коридоре?
— Где-то так, точно не помню.
Нет, на нас они не станут
Думать. На Лисицына потянут.
— Да, не вовремя он скрылся.
Даже с нами не простился.
Он, я думаю, озлился
На Бакунинских, когда
Я от князя передал
Те слова. Раз отказал
Он от дома ему, значит,
Больше незачем рыбачить
Здесь, рухнули планы.
В этом смысле понимаю
Я его резкий уход.
Он, конечно, сумасброд,
Но не каторжник убийца.
— И уж точно не тупица,
Чтоб на самого себя
Подозренья вызывать.
Я вот думаю, напился
Где-нибудь в публичном доме.
Снял себе на ночку номер,
С местной дамой погрузился
В наслаждения. Проспится,
И узнает поутру,
Что явился на балу
Посреди веселья труп.
— Кофий заварить пора.
Утомил я вас рассказом?
(Молвил Спицын Калистрат).
— Что же вы, потом все сразу
Перестали к ним ходить?
— И кто же, всё-таки, убить
Умудрился? Тот Лисицын?
— А я думал небылица
Это всё. Да год припомнил.
Двадцать первый же выходит,
Если сорок лет назад?
(Гости стали задавать
Спицыну вопросы хором).
— Дайте выпить кофий! Скоро
К завершенью подойдём.
— Кофе лучше с коньячком.
— Подскажите, час который?
— Шесть утра, но не уснём,
Пока с вами всё не вспомним.
Продолжаю, господа.
День с событий тех проходит,
А Сергея не находят.
Видели его с утра
Возле станции. Стоял
Он на тройке там недолго,
Снаряженье собирал
Себе в дальнюю дорогу. –
Так об этом рассказал
Кто-то из извозчиков.
Впрочем, может быть, наврал.
Там у них доносчиков
За похмельную копейку,
Пруд пруди, сказать умеют.
Но факт в том, что в Петербурге
Не было его: ни дома,
Ни в гостях, ни у знакомых,
Ни у молодой подруги.
Ох, как маме его трудно
Было в пору ту… Но я
Не о том повествовать
Буду вам… Тянулся нудно
Этот день. Я рано встал,
И в газетах отыскал
Только лишь одну заметку,
Журналист ещё молчал.
Скоро станут сыпать метко
Целыми листами в нумер,
А пока средь тех кто умер,
Имя старика-лакея
Записали. Казначеем
У Бакунинских он был,
Целый век у них служил.
Кофий пью, сижу, читаю,
Бал кровавый вспоминаю.
В полдень ровно собираюсь
В полицейский департамент
Заглянуть, дать показанья.
Так потом и поступил;
Всё им вкратце изложил,
Где и с кем той ночью был.
А потом пройтись решил
Я по Невскому один.
Снег охапками валил,
Рыхлым был, приятно падал,
Нежно в воздухе скользил,
Лица у прохожих гладил.
Как всегда толпа народа;
Экипажи, пешеходы
По делам своим спешат,
Праздно многие стоят
Тоже. Не охватит взгляд
Многолюдное скопленье.
Самое такое время,-
На обед, или назад
После отдыха идут.
Нескончаем этот ряд,
Гам столпотворенья тут.
В ресторанчик я зашёл,
Думал отыскать знакомых,
Но чиновников нашёл,
В разговоры погружённых.
Ладно, думаю, один
Посижу, возьму газету.
Прогоню шампанским сплин,
Устриц закажу, галеты.
Так и сделал. Отдыхаю,
Пью игристое, читаю;
Предо мною три журнала.
«Точно что-нибудь узнаю
О событии кровавом
Новое!» — так помышляю,
И страницами листаю.
И, действительно, наткнулся
На статейку про убийство,
И всецело углубился
В чтение; да вдруг запнулся,-
Чей-то голос услыхал:
«Князь Бакунинский на бал
Многих к себе приглашал.
Был средь них этот Лисицын,
И лишь он один пропал,
Сразу смылся из столицы.
Он убивец! Кто же боле?
Гости все из благородных
Были; только он,
Скажем прямо, обделённый.
Вот и преступил закон,
Блеском злата ослеплённый.
Оболенский Анатолий,
Или Спицын, не могли.»
— Да-с, но позабыли вы,
Что весь зал гостями полный
Был в ту ночь. Куда ходил?
Кто? Преданье тёмно…
Сам Господь не уследил
Бы за этой сворой
Юнкеров; такой в них пыл!
(Кто-то рядом говорил).
Посмотрел я на тот столик;
Там господ сидело двое,
Было им годов за сорок.
Думаю: «Уж стали спорить.
Что же будет чрез неделю?!
Это станет главной темой
Всевозможных разговоров.
Ишь, считают нас за свору!
Это вы брехать способны
По-пустому, как собаки!
Слышат шум, не зная драки.»
Пообедавши, пошёл я
Наконец-то сытый к дому.
Там слуга принёс письмо мне
От Полины; много вздора
В её строках я прочёл.
Бросил, скомкавши, под стол
Всё её произведенье.
И звонок услышал в двери,-
Притащили мне лакеи
Новую записку; в ней
Было сказано: «Скорей
Собирайся и иди
На Васильевский, там в три
Ровно буду ждать тебя,
Новость надо рассказать!»
Почерк сразу я узнал,-
Оболенский написал.
«О Лисицыне он хочет,
Что-то мне поведать, точно!»
Я оделся, побежал,
Приказал собрать карету.
И вина бутылку взял;
Пью тихонечко, и еду.
Долгим показался путь,
Словно в заграницу ехал,
Нетерпенье грызло грудь.
Думаю: «Вдруг ради смеха
Надо мною подшутил?!
Нет, не стал бы, ведь убил
