По ее тону понятно, что эту фразу она повторила про себя раз десять, прежде чем собраться с духом и высказать ее вслух.
– Спасибо, и вам счастливого Рождества.
– А для меня это самый обычный день, – отвечает таксистка с чувством горькой досады.
Мне знакома эта женщина. Она в Сноуболе уже семь лет, но так и не смогла получить ни главную, ни даже второстепенную роль. И все же, несмотря ни на что, полюбилась зрителям как
Сквозными эпизодическими персонажами в Сноуболе называют водителей такси, владельцев кафе на оживленных улицах, куда часто захаживают популярные актеры и актрисы, сварливых уборщиц в жилых комплексах и других персонажей, без которых не обходится ни один сериал. В «Телегиде» писали, что режиссеры обсуждают между собой вопрос участия таких актеров в сериалах и в случае положительного решения вставляют их имена в титры. А получив даже незначительную роль, человек имеет право оставаться в Сноуболе. Актеры, задействованные в сквозных эпизодах, не смогли стать звездами, но они продолжают жить в городе под куполом, так что, можно сказать, им крупно повезло.
– Я тоже собиралась как следует отдохнуть на Рождество в этом году, но начальник сказал, что нужно выйти на смену. Вы сегодня у меня уже четвертый клиент.
Зрителям нравится эта незамысловатая болтовня.
– А чем бы вы занялись сегодня, если бы не пришлось работать?
Ее глаза загораются, когда она слышит мой вопрос.
– Ну, я бы сидела дома, смотрела чемпионат по биатлону и уплетала мандарины. А больше мне и желать нечего.
Похоже, ее жизнь здесь не слишком отличается от прежней, за пределами Сноубола. Хотя, конечно, в родном поселении ей бы пришлось обойтись без мандаринов.
– Желаю вам закончить работу до начала чемпионата!
– Благодарю, мисс Хэри. Сегодня ж у вас… – Она обрывает себя на полуслове и, широко улыбаясь, произносит: – Ой, простите… Желаю счастливого Рождества!
Я смотрю на возвышающийся передо мной дом, в который мне предстоит войти, и делаю глубокий вдох.
Дом Хэри – двухэтажный, из красного кирпича. От него веет рождественским настроением. Возле изгороди лежит снег, выпавший пару дней назад, а на входной двери закреплено кольцо из сплетенных еловых веток, украшенное бантами и игрушками. Как же называется эта штука? Рождественский венок?
– А вот и я. – Едва открыв дверь, я сразу сталкиваюсь лицом к лицу с Ко Рим – младшей тетей Хэри.
Не считая Хэри, Ко Рим – самая популярная актриса в семье Ко Мэрён. Она обожает клубы и вечеринки и в свои двадцать четыре года успела уже дважды развестись.
– Эй, племяшка, ты где шлялась всю ночь? – Ко Рим смотрит на меня озорным взглядом и старается ущипнуть за бок. Из одежды на ней только безразмерная футболка, прикрывающая бедра, а по растрепанным волосам можно догадаться, что Ко Рим только что встала с кровати. Конечно, мы находимся в помещении, но все-таки на улице декабрь, и я удивляюсь, как она не мерзнет.
– Меня подвезли на лимузине до дома режиссера Ча Соль, и я осталась у нее на ночь.
– Как, и это все? Ты что, после приема даже не пошла тусоваться с новыми актерами? – Ко Рим недовольно хмурит брови, будто я ее разочаровала. Уж будь она на моем месте, непременно стала бы душой компании и немедленно устроила ночной рейд по клубам.
– Ну что, вернулась, наша негодница? – Из кухни появляется Ко Мэрён, на руках у нее поварские рукавицы. – Госпожа Ча вчера звонила, сказала, ты уснула прямо у нее на диване.
Похоже, режиссер Ча Соль ее уже обо всем предупредила.
– Ты как, голодная?
– Не очень, госпожа Ча угостила меня завтраком.
– Тогда иди скорей умывайся и приходи, бабуля печет твои любимые брауни.
Брауни? Я даже не притронулась к брауни, которые прислала мне Юджин и которые режиссер Ча поставила передо мной во время завтрака. Я и взглянуть-то на них не осмелилась, думая, что и пирожные могут напомнить ей о Чобам. Не знаю, подозревала ли Ча Соль, что творится у меня в душе, но, когда я сказала, что у меня нет аппетита, она с довольным видом отправила подарок Юджин в мусорное ведро.
– Брауни! Как здорово! – Я улыбаюсь как можно шире, зная, что в перилах лестницы, ведущей на второй этаж, установлены скрытые камеры.
В Сноуболе камеры спрятаны повсюду: в термометрах, настенных часах, ручках машин. На пустынном побережье специально высадили пальмы и поставили скамейки, чтобы было куда их спрятать.
– Сейчас умоюсь и приду.
Поднимаясь по лестнице, я слышу, как Ко Мэрён кричит Ко Санхи:
– Санхи, там наша девочка вернулась!
Войдя ко мне в ванную на втором этаже, Ко Санхи молча стоит, уставившись на камеру.
