– Если бы меня сейчас заставили всю оставшуюся жизнь бегать в колесе, я бы лучше умерла, – добавляет Ко Рим. Она сидит за столом у складного зеркальца, любуясь новым ожерельем с сапфиром, которое получила в подарок на Рождество.
От ее слов у меня внутри все холодеет, а в голове звучит голос госпожи Ча: «
Мне хочется видеть свое будущее чуть более определенным. Трепет, который я испытала на стадионе, привлекает меня куда больше, чем работа по десять часов в день и бесконечное ожидание того момента, когда я наконец смогу отправиться в киношколу. Я не хочу снова возвращаться на электростанцию.
Но я не представляю, как рассказать об этом режиссеру Ча. Она ведь терпеть не может, когда я начинаю вести себя как Чобам.
– Эй, племяшка! Что это у тебя с лицом? Что-то стряслось? – Ко Уйо таращится на меня круглыми от волнения глазами.
– А? Что? – Сделав вид, что не понимаю, о чем он, я хватаю следующую коробку.
Мы уже открыли все подарки от родственников и друзей. А у входной двери ждет гора коробок от тех, кому нравится Хэри, или тех, кто хотел бы с ней поближе познакомиться. Хэри, чей день рождения приходится на Рождество, часто получает подарки от незнакомых актеров.
Я собираюсь открыть коробку, аккуратно упакованную в бумагу с изображением красноносого оленя Рудольфа, когда раздается телефонный звонок.
– Племяшка, это, наверное, тебе. Видать, еще кто-то новости посмотрел, – говорит Ко Рим, завистливо шлепая меня по руке. Я вижу, как за ее спиной Ко Санхи сосредоточенно листает кулинарную книгу, стараясь не смотреть на экран телевизора, где мелькает мое изображение.
Не выпуская из рук коробку, я взбегаю по лестнице на второй этаж.
– Алло!
Из трубки раздается голос Ча Соль:
– Я видела новости и прямую трансляцию. И мне не терпится вставить эти кадры в сериал!
Присев на краешек кровати, я осторожно спрашиваю:
– Это приглашение на свидание… Я правильно сделала, что приняла его?
Мне отвечает раскатистый смех:
– Ну конечно!
– Только я не знаю, как теперь быть…
Ча Соль отвечает мне, чуть помедлив:
– Хочешь сказать, ты никогда не была на свидании?
На минуту я сомневаюсь, как мне следует вести себя: как Чобам или как Хэри. Я вовсе не собираюсь признаваться, что еще ни разу не была на настоящем свидании. Но мне очень хочется ей напомнить, что во внешнем мире, где кроме школы и электростанции, пойти можно разве что к себе домой, устроить свидание – не такая простая затея.
– Нет, я не это имела в виду. – Вспомнив, что на первом этаже толкутся родственники Хэри, я понижаю голос. – Мне ведь когда-нибудь придется объявить о своем решении покинуть Сноубол. И чтобы зрители отнеслись к этому с пониманием, было бы неплохо показать, как постепенно менялось сознание Хэри.
Из трубки раздается заливистый смех:
– Так ты меня не обманывала? Оказывается, ты и вправду серьезно готовилась стать режиссером!
В голосе гопожи Ча я слышу восхищение. Однако это замечание заставляет меня вздрогнуть: выходит, я снова веду себя как Чобам.
– Нет, я не хотела…
– Ну что ты так разволновалась? Я ведь хотела похвалить тебя!
– Правда?
Ча Соль снова смеется.
– Думаю, теперь мы легко обо всем договоримся!
Нечто похожее она уже сказала мне сегодня утром: «Я рада, что ты не ведешь себя как побитый щенок. Кажется, теперь мы сможем договориться».
– У тебя ведь завтра ознакомительная экскурсия на телестудии?
– Да.
Такую экскурсию должны посетить все новые ведущие.
– Загляни ко мне по дороге. Я хочу с тобой кое о чем откровенно поговорить.
– Хорошо.
Коробка с оленем Рудольфом лежит у меня на коленях, я глажу пальцами блестящую упаковочную бумагу. Она гладкая, но при этом хрустит под пальцами, мне это нравится.
– Есть кое-что, о чем я хочу рассказать тебе завтра, но прежде мне нужно хорошенько подумать.
– Мне…
– Что-что? – переспрашивает Ча Соль.
– Мне тоже нужно вам кое о чем рассказать.
– Что такое?
– Не хочу говорить об этом по телефону…
– Я думала, ты там радуешься своему триумфу.
– Так и было до этого момента…
Я и сейчас чувствую трепет во всем теле от восторженного гула толпы.
– Тогда почему у тебя вдруг так изменился голос?
Ее ласковый тон вынуждает меня быть с ней откровенной:
– Просто мне вдруг стало грустно.
– Почему это?
Рука, только что гладившая оленя на упаковке, начинает медленно надрывать оберточную бумагу, будто помогая мне преодолеть нерешительность.
– Мне понравилось, что люди на стадионе ликовали, глядя на меня. Я в жизни не испытывала такого восторга. А еще я сейчас лежу поверх одеяла, и оно такое мягкое… Сегодня мне подарили кассетный плеер, и я все думаю о том, как буду слушать музыку и гулять вдоль озера возле нашего дома… И поэтому…
Госпожа Ча снова мягко смеется.
