Я оказываюсь в кромешной тьме и, не сумев побороть постыдное желание отправиться в другой конец тоннеля и на этот раз осмотреть все спокойно, нашариваю несчастную кнопку. О черт! Подъемник летит вниз так быстро, что мне начинает казаться, будто я сейчас выплюну все свои внутренности. Я хочу закричать, но не в силах издать ни звука.
– Приехали…
Умоляя, чтобы в этот раз мне не пришлось столкнуться с чем-то ужасным, я осторожно выбираюсь наружу.
– Кар-кар!
Я поворачиваю голову на крик пролетающих в небе ворон и оказываюсь лицом к огромному зеркалу, из которого только что выбралась. За спиной своего отражения я вижу разлитые по небу огни северного сияния, а под ними плотные ряды деревьев. Из-за дерева, у которого стоит зеркало, доносится треск горящих поленьев, и горячие языки пламени пляшут в ночном воздухе.
Неужели здесь кто-то есть?
Крадучись, стараясь не шуметь, я огибаю огромный ствол. У небольшого костра стоит маленькое кресло-качалка, а рядом мирно приютился фонарь, похожий на керосиновую лампу. Я успеваю осмотреться, и в следующее мгновение мне в затылок упирается что-то холодное и металлическое.
– Подними руки и медленно повернись.
Не в силах сделать и вдоха, я поворачиваюсь и оказываюсь лицом к лицу с Ли Бонхве, который целится мне в лоб из винтовки, похожей на те, что используют во время соревнований по биатлону.
Медленно опуская оружие, он выглядит еще более озадаченным, чем во время нашей неожиданной встречи у него в спальне пару дней назад.
– Какого черта ты тут делаешь?
– А тут… это где?
– В запретной зоне.
– Что?!
Запретная зона – это место, где не установлены камеры. Актеру находиться здесь строжайше запрещено, это самое вопиющее нарушение закона о СМИ.
– Я правда не знала!
Ли Бонхве спокойно смотрит, как я пытаюсь оправдаться. Что, если он решит доложить о моем нарушении… В воображении отчетливо возникает тюрьма, которую я видела в вечер приема.
– Я вовсе не собиралась сюда приходить… – продолжаю я и в страхе машу руками.
– Я верю, – вдруг говорит Ли Бонхве с мягкой улыбкой.
– Что?
– Вот только, чтобы сюда добраться, идти надо пять, а то и шесть часов. Мне очень интересно, как ты собралась объяснить Ча Соль такое долгое
В его голосе чувствуется неприязнь, когда он говорит о режиссере Ча. Пока я пытаюсь прийти в себя и бешено вращаю глазами, Ли Бонхве снимает плед, который накинул себе на плечи, и отдает его мне с таким видом, будто собирался сделать это с самого начала, но забыл. Я машинально принимаю плед и, случайно коснувшись ладони Бонхве, ощущаю, какая она холодная. Я чувствую, что у меня появляется шанс все объяснить, и голос обретает твердость.
– Послушайте, я вовсе не добиралась сюда пять часов. – Вытянув руку, я указываю на огромное зеркало, прислоненное к вековому стволу. – Вон то зеркало засосало меня и отправило сюда.
Вдалеке, словно рождественская елка, сверкают огнями двести четыре этажа высотного здания SNOW TOWER.
– Зеркало? – Свет в зрачках Ли Бонхве начинает дрожать.
– Сама не понимаю, откуда в Сноуболе столько этих зеркал!
– Так, присядь-ка. – С этими словами он заставляет меня сесть на кресло-качалку у костра. – До перезарядки камер осталось восемь минут.
Он стоит передо мной, преграждая путь к побегу, и не спускает с меня глаз, даже глядя на наручные часы.
– Расскажи быстро и только самое главное обо всем, что касается зеркала, начиная с того момента, как ты впервые прошла через него, и до нашей встречи.
– Но…
– У нас мало времени.
В его требовательном взгляде сквозят беспокойство и тревога, и я решаю кратко рассказать обо всем, что со мной случилось.
– В первый раз это произошло во время рождественского приема. В тот вечер ко мне пристал один наглый тип, и, спасаясь от него, я врезалась в зеркало и прошла сквозь него. А сегодня в гримерной ведущего прогноза погоды снова случайно угодила в такое же, когда попыталась стереть пятно.
– Наглый тип? Значит, кто-то видел, как ты проходишь сквозь зеркало? – Во взгляде Ли Бонхве появляется напряжение.
– Нет, я успела убежать, и он меня не видел.
– А сейчас?
– Это произошло, когда началась перезарядка камер, в этот момент я была в гримерной одна.
Ли Бонхве вздыхает с огромным облегчением.
– А до рождественского приема ты пользовалась такими зеркалами?
– Нет.
По крайней мере, я.
– Пока ты там бродила, ты кого-нибудь встретила, не считая меня?
– Хм…
В
Я медленно качаю головой. Пожалуй, такой ответ всех устроит. Глядя на меня, Ли Бонхве вдруг улыбается.
– Чо Йосу.
Я в недоумении оглядываюсь по сторонам. Неужели здесь есть кто-то еще?
Бонхве, видя, как я верчусь в кресле-качалке, нервно озираясь, привлекает мое внимание:
– Что, испугалась?
– Но…
– Не волнуйся, здесь нет ни камер, ни других людей.
