– Когда в новостях объявили, что именно она станет живой мишенью на ближайших соревнованиях по биатлону, в поселении чуть не устроили по этому поводу праздник. В ожидании трансляции состязаний люди собирались в местной пивнушке и выкрикивали проклятия: «Эта тварь осмелилась зарезать своего режиссера? Да за это ее в решето надо превратить!» – Вспоминая об этом, Ча Хян покатывается со смеху. – Ну и что же? Эта чертовка как заговоренная бегает по площадке, уворачивается от пуль и никак не хочет умирать! Вот в нее уже пять раз попали! Вот она уже лежит на земле и едва дышит! Но все равно воздевает к небу сжатый кулак, словно чемпионка! Ох, чертовка! Ох, чудовище! От такой лучше держаться подальше. Ну все, пошумели и успокоились. Но что же дальше? В один прекрасный день ее берут и назначают водителем к нам в поселение! Наши хотели было собраться, напасть на нее толпой и хорошенько отделать, но потом все же одумались, ведь администрация сочла бы это нарушением
Ча Хян объясняет, что перед отъездом из Сноубола все отставные режиссеры должны поставить свой отпечаток пальца на особом соглашении. А Хван Санна рассказывает, как ее предшественника на должности водителя, бывшего актера, как-то раз подкараулили пьяные режиссеры и избили до полусмерти. После происшествия в Сноуболе полгода не спешили нанимать нового водителя, и все это время поселение не получало оттуда товары.
– Тем не менее до сих пор находятся отчаянные головы, готовые пойти на риск. – Отвернув полу пиджака, Хван Санна с усмешкой показывает висящую на поясе кобуру с двумя пистолетами. – Кстати, это единственное оружие, которое есть в поселении. И оно тоже срабатывает только в моих руках.
Между тем сигнал тревоги не утихает. Мне кажется, что пищание участилось и звук стал громче.
– А что это все время пищит?
Улыбка Ча Хян моментально слетает с губ. А Хван Санна недрогнувшим голосом произносит такое, от чего у меня тут же кровь стынет в жилах:
– А-а-а! Это – бомба с часовым механизмом.
– Что?!
– На должность водителя меня наняла администрация Сноубола, и, конечно, они хотят, чтобы я была максимально сконцентрирована на своей работе. Так что стоит мне хоть немного отклониться от заявленного маршрута, как тут же раздается предупреждающий сигнал. И чем дальше от маршрута я удаляюсь, тем чаще и громче будет пищать датчик. В конце концов звук станет непрерывным, словно у кардиомонитора, когда у больного остановилось сердце, и тогда – бах! – и произойдет взрыв.
Она так спокойно произносит это «бах!», как будто речь идет о лопнувшем воздушном шарике.
– Взрыв?!
– Не беспокойся, до этого момента я успею вас высадить и вернуться на свой маршрут.
Мы с Ча Хян хотим попасть на железнодорожную станцию, которая находится где-то посередине между Сноуболом и поселением для отставных режиссеров.
– Значит, вы знаете, сколько времени может пищать датчик, прежде чем раздастся взрыв?
– Понятия не имею! Я ведь сегодня в первый раз отклонилась от маршрута.
Получив столь легкомысленный ответ, я шумно сглатываю.
Пи-пи, пи-пи, пи-пи!
Мы едем в грузовике уже четыре часа. Пищание начинает раздаваться с интервалом в полсекунды. Не желая больше испытывать судьбу, мы с Ча Хян решаем дальше идти на лыжах. Надев защитные маски и горнолыжные очки, которые Ча Хян привезла из Сноубола, мы дополнительно утепляемся, засунув под одежду химические грелки.
Вскоре Хван Санна останавливает грузовик.
– Спасибо, Санна!
– Не знаю, дорогуша, сможешь ли ты выстоять на таком морозе! – С тревогой оглядев Ча Хян, Хван Санна показывает мне напоследок свой великолепный шрам. – Желаю удачи! Пусть у тебя найдется много единомышленников!
– Огромное спасибо вам за все!
Пи-пи, пи-пи, пи-пи!
На фоне нестихающего писка мы выбираемся из грузовика и быстро надеваем лыжи. Очень далеко, точкой на горизонте, лежит железнодорожная станция.
Ча Хян скользит на лыжах рядом со мной, осыпая проклятиями пронизывающий встречный ветер.
– Чертов ветрище!
Время от времени рукой в перчатке я трогаю нос: ноздри смерзлись, воздух обжигает легкие. Но отчего-то меня переполняет радость, словно я вновь оказалась дома.
– Черт побери! Какой холод! Я сейчас сдохну!
Из брани и проклятий Ча Хян черпает энергию для движения. Когда она жила в Сноуболе, то любила кататься на лыжах, и сейчас упорно идет вперед, пряча глаза от ледяного ветра. Даже не верится, что она много лет провела, лежа на диване и пьянствуя.
Глядя на платформу, которая, кажется, ни на метр не стала ближе, я громко спрашиваю:
– Скажи, а эта бомба с часовым механизмом… Она установлена где-то в грузовике?
– Вроде того. В шестом позвонке, – отвечает Ча Хян, задохнувшись от ветра.
– Где?!
Не переставая чертыхаться, она объясняет:
– Бомба находится в теле водителя.
– Что?!
