– Я не хочу спать! – возмутилась Кира. – И почему ты со мной разговариваешь как с маленькой?! Зачем разрушили Печь, я не могу понять? Это же варварство. Важный археологический объект… Я посвятила его изучению двадцать лет почти! Там история человечества, там… – Кира не договорила, потерла себе лоб. Она выглядела растерянной, удивленной, она возмущалась. Ее лицо впервые не казалось застывшей маской. Неужели все эти двадцать лет Кира была точно зомби под влиянием того мощного гипноза?
– Мне тоже очень жаль Печь, – вздохнула Васса. – Это все из-за инвайдеров. Идем, тебе надо отдохнуть.
– Погоди. – Кира выставила вперед руку, тяжело вздохнула. – Это были лучшие годы моей жизни. Столько открытий. Там, на глубине, все тайны Земли. И их погубили. Разрушили.
– Мне тоже жаль.
– Ты не понимаешь. Там вся история, там… Я там почти нашла ответ на все свои вопросы, я почти разгадала! – упрямо произнесла Кира. – Я была близко-близко к какому-то всемирному откровению, которое объяснило бы все происходящее…
– Но прошлое тоже заканчивается, – возразила Васса. – Его уже нет… и не вернуть. Если бы я жила одним прошлым, я бы давно умерла.
– А чем же ты сейчас живешь? – Кира широко раскрыла глаза.
– Ты ответила на свой вопрос, – улыбнулась Васса. – Я живу… сейчас. Я живу тем, что происходит здесь и сейчас. Я не думаю ни о прошлом, ни о будущем. То есть я думаю о прошлом, о будущем… Но я не могу их изменить, особенно прошлое, оно уже случилось, я не могу предугадать будущее, понимаешь?
– Нет, это ты не понимаешь, – покачала Кира головой. – В тех краях было что-то важное. Помню первый день, как я приехала в Печь, познакомилась там с другими археологами, мы спустились в пещеры… – Кира начала рассказывать о первых впечатлениях от Печи.
Васса слушала ее, опустив глаза, с ужасом и жалостью. Кира всерьез начала вспоминать прошлое. Начала вспоминать недавние события, постепенно возвращалась к совсем уж далеким дням. Значит, вот-вот Кира вспомнит
– …я не хотела туда ехать. Я вообще не думала заниматься археологическими раскопками, мне не до того было. А почему мне не до того было? – нахмурилась Кира. – Какое-то другое и очень важное дело у меня имелось. Оно занимало все мое время и мысли. Я только об этом деле и думала. О своей девочке. О своей маленькой девочке… – Кира подняла голову, с изумлением уставилась на Вассу. – Но куда она пропала? Я не понимаю. Я ее держала на руках. Да… А потом кто-то взял ее у меня и унес. И я больше ничего не знаю о ней. Вот как так?! – всплеснула она руками.
Васса молчала, вся сжавшись. Она боялась сказать лишнее слово, боялась навредить Кире. То есть своей маме.
– Почему ты сказала, что ты моя дочь? – строго спросила Кира. – Моя дочь – маленькая девочка, младенчик еще. Она еще не говорила, так, какие-то звуки… Ма. Ма… Она лепетала «ма». Улыбалась. Она меня узнавала и тянула ко мне руки. У нее сверху уже показались два маленьких зубика. Но она почти не капризничала. У нее был смешной чубчик из рыжих волос, который торчал вверх и загибался в сторону.
Кира замолчала, она теперь смотрела на Вассу широко открытыми глазами, не моргая.
– Мама, – сказала Васса. Дальше она не могла уже сдерживаться и обняла Киру. – Мамочка моя родненькая…
– Васса? – прошептала Кира, и это слово прошелестело, как ветер в траве.
– Это я, – ничего не видя от слез и не слыша собственного голоса, выдавила из себя Васса.
– Это ты? Такая… взрослая?!
– Это… я, мама.
– А где ты была все это время?
– Я жила без тебя. Но все хорошо. Со мной все в порядке!
– А почему ты была не со мной?! – с ужасом спросила мама. Конечно, она мама, никакая не Кира. То есть она Кира, да, но ее главное имя – мама.
– Так получилось.
– Но почему? Кто это сделал?! Не могла же я тебя сама отдать? – Мама отстранила Вассу, вгляделась в ее лицо. – Нет, не могла, это точно. Ты такая взрослая. И рыженькая. В бабушкину породу. – Мама провела руками по волосам Вассы. Ощупала ее плечи. Повернула, разглядывая со всех сторон, провела тыльной стороной ладони по щеке. По шее. И вздрогнула, заметив торчащий над не до конца застегнутой молнией на кофте шрам. Мама потянула бегунок у молнии вниз и побледнела. Побледнела столь явно, что Васса заметила это даже сквозь слезы. – Что это… такое? Что это у тебя?!
– Я болела в детстве. Мне сделали операцию. Хорошо, что ты этого не знаешь, мама. Но сейчас со мной все в порядке. Как видишь, я жива и здорова. – Васса постаралась успокоиться, она говорила как ни в чем не бывало. Быстро застегнула молнию обратно, почти до подбородка.
– А почему я этого не помню? – Мама зажмурилась, потрясла головой. – Тебя я помню. Как ты лежишь у меня на руках. Потом тебя забирают и куда-то уносят. Белые стены, человек в белом халате. Наверное, на ту операцию тебя понесли? А дальше-то что? А перед тем что произошло? Васса! Я ничего не помню!
– И не надо, – сказала Васса, опять обняв ее, чувствуя тепло маминого тела. – Живи тем, что есть сейчас. У тебя есть я, и мы опять вместе, мама.
