Семьдесят четвертая Национальная выставка лошадей в Мэдисон-сквер-гарден открылась под фанфары 5 ноября 1957 года. На нее съезжались участники со всех концов страны и со всего мира. В эпоху, когда перевозка лошадей была сопряжена с трудностями и большая часть соревнований оставалась событием местного значения, Национальная выставка привлекла участников со всего Среднего Запада и западного побережья, а также шесть или семь зарубежных команд. Заграничные команды, состоящие из непрофессионалов, должны были соревноваться друг с другом во славу своей страны. И только в одном из видов состязаний, конкуре, соревновались исключительно американцы. В день перед началом выставки майор Роберт Вагнер развлекал членов зарубежных команд в мэрии. Некоторые члены британской команды были женщинами, что вызывало пересуды, особенно когда британский чемпион Пэт Смайт в интервью, которое транслировалось по телевидению и широко цитировалось в прессе, сказал, что трассы в Соединенных Штатах не такие сложные, как в Европе.
Тем временем в Мэдисон-сквер-гарден вовсю трудились рабочие, приводя в порядок конюшни, покрывая металлический пол десятью-двенадцатью слоями земли, развешивая флажки и флаги всех представленных стран по балюстраде. Традиции Национальной выставки лошадей, прерванные Второй мировой войной и, казалось, сгинувшие навсегда, возвращались во всем своем блеске. Боксы «золотого круга» вокруг арены были известны по номерам – некоторые номера были годами закреплены за определенными фамилиями, начиная с первой выставки в 1883 году. Имена в социальном регистре Нью-Йорка изначально были взяты из списка владельцев боксов на Национальной выставке лошадей.
Как говорила Трейси Лорд в «Филадельфийской истории»: «Самое милое в этом милом мире – это привилегированный класс, наслаждающийся своими привилегиями». Когда люди приходили посмотреть на выставки лошадей, они с не меньшим любопытством наблюдали за роскошью богачей. Нью-йоркский журналист в 1900 году писал, что «рабочий класс нынче неделями копит деньги, чтобы посмотреть на наряды высшего общества» на Национальной выставке лошадей. С тех пор немногое изменилось к середине пятидесятых годов, когда одна репортерша, «девушка в черных чулках, яростно строчащая что-то в блокноте», поинтересовалась, что стоит дороже – лошади или наряды. Дорогой, обросший своими традициями, закрытый мир верховой езды был одним из последних бастионов элитарности высшего общества.
За восемь дней выставки в Мэдисон-сквер-гарден это событие упоминалось в «Нью-Йорк таймс» не менее тридцати восьми раз. Ежегодное шоу было «кульминацией всех социальных и спортивных событий года», утверждала газета. Церемонию открытия показывали по телевидению в прямом эфире. Выставка включала классы соревнований для упряжных и прогулочных лошадей, верховых лошадей и иноходцев, но больше всего внимание зрителей привлекал конкур. Лошадь, выигрывавшая соревнования по конкуру, становилась лучшей лошадью в стране.
В этом году фаворитом считалась Ривьера Вандер, и ожидалось, что она повторит результат 1955 и 1956 года. Диамант – мерин, принадлежащий Элеоноре Сирс, ветеран Олимпийских игр – назывался вторым номером, поскольку два года подряд отдавал первенство Ривьере Вандер. Анданте, кобыла Дейва Келли, чемпионка 1953 и 1954 годов, тоже считалась сильным претендентом.
Для Гарри де Лейера это был шанс попробовать силы Синьона против лучших из лучших. Любая лошадь могла участвовать в соревнованиях, но не у любой имелись нужные навыки. Трассы были сложными, а препятствия – высокими: прыгая через пяти-или шестифутовое препятствие, лошадь поднимает всадника в воздух более чем на десять футов. Всадники не носили защитной одежды, и зрелищные падения были не редкостью в этом рискованном виде спорта. Как и в случае с жокеями на скачках, наездниками в соревнованиях по конкуру были высокооплачиваемые профессионалы – часто отпрыски владельцев прокатных конюшен, осваивавшие это мастерство с детства. Среди них всегда оказывалось несколько отважных любителей и иногда наездница-женщина, но это был спорт не для слабаков и не для необученных лошадей. При такой высоте препятствий одно неверное движение приводило к катастрофическим последствиям, порой наездник или лошадь травмировались так сильно, что больше не могли ходить.
