Гарри тихо наблюдал. Он уважал Фиоре как наездника, но это безумное движение корпусом через препятствие заставило бы многих лошадей потерять равновесие. У Ривьеры Вандер, как видел Гарри, было все: изящество, грация, атлетизм и сердце. Ничего удивительного, ведь она происходила из самого знаменитого в стране рода чистокровных конкурных лошадей, потомков Бонни Нуит. Ее обладатель, Берни Манн, знаменитый джазовый трубач, владел популярным ночным клубом под названием «Ривьера». Слово «Ривьера» присутствовало в именах всех лошадей Манна, чистокровных конкурных лошадей.
Только одна лошадь в этом классе могла сравниться с Ривьерой Вандер, и это была кобыла Дейва Келли – Анданте. После первого раунда из соревнований выбыли все, кроме этих двоих. Теперь самое низкое препятствие возвышалось на пять футов.
Ривьера Вандер ехала первой. Фиоре был грубым наездником, но сказывались годы опыта. Он провел лошадь через трассу со щегольством, каждый раз, казалось, щелкая каблуками позади себя. И каждый раз толпа замирала, но лошадь приземлялась, не зацепив планку. Еще один чистый раунд. Следующим был Дейв Келли на Анданте. Будучи отличным наездником, Дейв участвовал в большем количестве чемпионатов, чем Эл Фиоре, и Гарри знал, что им двигало. Он выигрывал, потому что был хорош, но победа не была для него главным. Он участвовал ради самого соревнования.
Наблюдая за Элом, можно было подумать, что трасса сложная, но глядя на Дейва, можно было решить, что она простая. На последнем препятствии Анданте неосторожно сбила задней ногой баффлер, легкий кусок дерева на верху планки, предназначенный для определения легких прикосновений. Половина штрафного очка.
Ривьера Вандер стала победителем.
Если Гарри хотел соревноваться в конкуре, ему нужно было оказаться на таком же уровне. Здесь не было ни тренировочных лошадей, ни рабочих лошадей, которые только недавно научились прыгать, – только дорогие скакуны, купленные за большие деньги, и крутые наездники, которые годами соревновались на уровне национальных чемпионатов.
Гарри задумался о словах Кэппи Смита: «У вас есть лошадь, которая умеет высоко прыгать». Среди новичков Снежок занял шестое место, но это при том, что он был почти не обучен, поучаствовав всего в двух выставках, а против него выступали самые многообещающие конкурные лошади в стране. Даже сама мысль о том, что Снежок может состязаться с лошадьми вроде Ривьеры Вандер и Анданте, казалась безумием. Гарри понадобилось бы куда больше времени уделять тренировкам, не забывая и об остальных своих обязанностях – преподавании, уходе за конюшней и объездке лошадей своих учениц. Катания на Снежке не окупались, лишь дразнили неосуществимой мечтой. Ривьера Вандер… Анданте… лошади-чемпионы, у которых были постоянные профессиональные наездники и целая армия грумов. И все же единственное, что могло остановить Гарри, – отсутствие предприимчивости, а ее у Гарри и у лошади было в избытке.
Через несколько дней начнется учебный год в школе Нокс и все вернется на круги своя – охота на лис и небольшие школьные выставки, уроки с девочками, попытки научить сильных наездников большему и подбодрить слабых. Будет чем заняться.
После выставки Гарри сложил все в грузовик и отправился с детьми за гамбургерами. Может, никто и не знал, кто он такой. Может, люди и смеялись над ним и его рабочей лошадью. Но на борту грузовика были ленты, которые он вез домой. Ленты, которые он выиграл не для других людей, не для владельца Синьона. Ленты, которые принадлежат ему, его семье, Снежку и ферме «Голландия». А учитывая, с чего они со Снежком начинали, это было колоссальным достижением.
После выставки лошадей северного побережья в Гарри поселилась страсть, которая не хотела отпускать его. Он чувствовал гордость, слыша объявление по громкоговорителю: «Снежок, владельцы – мистер и миссис Гарри де Лейер, наездник – Гарри де Лейер». Иногда Гарри казалось, что его желание быть самому себе хозяином работало в этом бизнесе против него. Все же он поумнел с тех пор, как подходил к своему боссу с кепкой в руке, прося повышения жалования. Но затем он думал о Микки Уолше, чья походка была легкой оттого, что никто ему не был хозяином. Гарри мог выдерживать неодобрительные взгляды учительниц школы Нокс, потому что они никогда не вмешивались в его отношения с лошадьми. Гарри хотелось, чтобы у него был его собственный чемпион, а не лошадь, которую ему придется продать или которую он будет тренировать для кого-то другого.
Дома, в Голландии, особенно во время войны, его семье пришлось познать нужду, они были вынуждены выкручиваться. По сравнению с теми временами его жизнь в Соединенных Штатах была изобильной. Он помнил военные годы, когда лошадей не было и приходилось экономить, чтобы ферма продолжала существовать. Он понимал: если ты хочешь чего-то добиться, нужно работать с тем, что у тебя уже есть.
