Гарри сидел на своем Медвежонке, ослабив поводья, с тем же выражением спокойствия на лице, которое всю неделю могли видеть зрители. Никто на выставке, кроме Йоханны, не знал о тех временах, когда Гарри, будучи еще мальчиком, водил телегу с контрабандным зерном, спрятанным в пустых пивных бочках, через блокпосты нацистов. Никто не знал о том моменте, когда он нашел своего брата Яна неподвижно лежащим в поле, после того как тот коснулся наэлектризованного культиватора. Никто не знал, что Гарри де Лейер был бы в голландской олимпийской команде по верховой езде, если бы его карты не спутала Вторая мировая война. Он ездил бы на лучших лошадях и готовился к Олимпийским играм 1960 года. Этого не было видно на лице Гарри – на нем застыло выражение сосредоточенности. То, что связывало человека и лошадь. Они понимали, что такое упорство. Знали, что нужно выложиться на полную.
Пока наездники и лошади разминались на тренировочной арене, пока взад-вперед слонялись разряженные владельцы лошадей, пока грумы постоянно норовили смахнуть несуществующую пыль, Гарри и Снежок, казалось, пребывали вне этой суеты. Лошадь и человек были спокойны. Что бы ни произошло, они помогут друг другу. До сих пор ни одной лошади не удалось пройти раунд чисто. Штрафное очко повлечет за собой дополнительный раунд, но чистый раунд обеспечит чемпионский титул.
Ворота открылись, и Снежок выехал на арену. Как обычно, Гарри дал ему секунду на то, чтобы оглядеться, – аплодисменты и крики ободрения были оглушительны. Гарри приподнял шляпу, приветствуя толпу. Затем и шум, и зрители, и все люди в зале, и сам зал перестали существовать.
Остался лишь звук ударов копыт лошади по песку, расстояние до следующего препятствия, концентрация и ощущение полета. Каждое движение было плавным, каждый прыжок – точным, каждое приземление – безукоризненным. Лошадь, казалось, парила в воздухе.
Когда Снежок перемахнул через последнее препятствие, Гарри отпустил поводья и торжествующе вскинул руки. Пока Снежок спокойно скакал к финишу, он обвил лошадь руками за шею и поцеловал.
Гарри услышал ликующие крики толпы, лишь когда финишировал. Они сделали это! Других претендентов не было. Снежок стал чемпионом!
Йоханна и дети ждали внизу в конюшнях. Йоханна прекрасно выглядела в темно-синем костюме с меховой отделкой. На мальчиках были синие курточки и галстуки-бабочки, а Гэрриет носила платьице на пуговицах.
Дети были маленькими, арена – большой, а толпа – шумной и довольно пугающей, но семья последовала за своим любимым Снежком по пандусу через белые ворота и вышла на арену. Когда публика увидела детей де Лейеров, она будто с цепи сорвалась.
Это была чистая победа. Тройная корона конного спорта. Снежок стал «Лошадью года», чемпионом Профессиональной ассоциации и чемпионом Бриллиантового юбилея Мэдисон-сквер-гарден. На него надели большую белую шерстяную попону, которая покрывала шею и свешивалась к коленям. На попоне была вышита печать ассоциации и слова «ЧЕМПИОН 1958». Отныне на любой выставке Снежок мог участвовать в парадах, нося ее: честь, которую нельзя купить за деньги.
Сверкали вспышки, репортеры делали фотографию за фотографией, снимая чемпиона и семью де Лейеров. Гарри держал в руке большой серебряный поднос. За ним стояла его любимая серая лошадь.
Гарри не знал тогда, но с этого момента в его жизни все изменится. Эту лошадь, чьи фотографии завтра появятся во всех газетах, которую видели по телевизору, теперь будут любить не только дети Гарри и девочки в школе Нокс, а также люди, которым посчастливилось быть на трибунах. Теперь она станет народным кумиром.
Каждый ребенок, видевший ее в свете прожекторов, отправится домой воодушевленным.
Той ночью в ноябре 1958 года, казалось, было возможно все.
Нельзя сказать, как ты отреагируешь на внезапно свалившуюся на тебя славу, пока это с тобой не случится. Гарри де Лейер прибыл в Мэдисон-сквер-гарден в 1958 году как никому неизвестный аутсайдер – имя его лошади, известное лишь нескольким серьезным людям в этом бизнесе, мелькало на страницах газет, но было одним из тех имен, которые забываешь, едва перевернув страницу. Однако за одну стремительную неделю в Гардене все изменилось.
В конце выставки после призового класса, после того, как семья вышла под свет прожекторов, после того, как были розданы награды, сделаны и отправлены фотографии, начались настоящие дела.
Обычно после победы в конюшне проходу не бывает от доброжелателей и репортеров, новых фанатов и старых соперников, которые приходят выказать уважение. Но имелась и другая традиция, столь же старая, как и сама выставка. Вокруг арены в боксах, куря сигары, сидели самые влиятельные люди в Америке. Люди, чьи имена были известны каждому американцу, написанные на этикетках продуктов или появляющиеся на страницах светской хроники от Нью-Йорка до Палм-Бич. Люди, которые получали то, что хотели, и не терпели отказа.
