Снежок. Чудо-лошадь за восемьдесят долларов, лошадь-Золушка, как звала ее пресса, была новой сенсацией в мире спорта. Снежок выступал от фермы «Голландия», семейного предприятия Гарри и Йоханны. Но теперь он стал всеобщим любимцем.
Всего несколько часов спустя после своего большого триумфа, когда Гарри был одет в свою рабочую одежду и с вилами в руках, его подозвал Берт Файрстоун. Файрстоун, сколотивший состояние на торговле недвижимостью в Нью-Йорке, был наездником, участвовавшим в соревнованиях хантеров.
Он сделал Гарри предложение: он хотел купить Снежка, и Гарри мог сам назвать цену. До сегодняшнего дня Гарри не приходилось иметь дело с торговлей дорогими лошадьми, такими как Диамант, с ценой, которую произносили шепотом. В последний раз он продал Снежка за сто шестьдесят долларов. Теперь же призовые деньги, которые заработала лошадь, во много раз перекрывали эту сумму.
Берт Файрстоун был крупным широкоплечим мужчиной с круглым лицом. Он посмотрел в глаза Гарри – и увидел, что тот колеблется.
«Тридцать пять тысяч долларов, – сказал он. – Плачу прямо сейчас – и забираю его домой».
Тридцать пять тысяч долларов! Этого хватит на новую ферму. Это было в десять раз больше, чем годовой заработок Гарри. Лошадь получала в лучшем случае несколько сотен долларов на выставке, а из этого нужно было вычесть издержки на ее содержание. Даже лучшая конкурная лошадь едва отбивала затраты на нее.
Но для многих владельцев лошадей-чемпионов тридцать пять тысяч долларов были не такой значительной суммой – они с легкостью расставались с деньгами, покупая яхты и «роллс-ройсы».
Берт Файрстоун был славным парнем – он не пытался давить своим авторитетом.
Он ждал, улыбаясь, пока Гарри раздумывал. Гарри все еще помнил, как в прошлом году возвращался из Гардена в пустом грузовике. Он помнил, как уводили Синьона в темную конюшню в подвале.
Гарри покачал головой. Нет, ни за какие деньги в мире. Даже если эта сумма может изменить всю его жизнь, как та, о которой говорил Файрстоун. Ведь Снежок был членом семьи. Гарри обещал никогда не расставаться с ним. Однажды он его уже продал. Но лошади это не понравилось, и она вернулась. Гарри не собирался совершать эту ошибку еще раз. Берт держал в руке чек. Он протянул его Гарри.
«Чек подписан. Можете внести сумму»
Берт ожидал рукопожатия. Он думал, что Гарри набивает цену, но это было очень далеко от истины. Гарри медленно покачал головой. Хотя сумма была астрономической, он знал, что ему не надо даже советоваться с Йоханной. Есть в мире вещи, которые не продаются ни за какие деньги.
«Он не продается, – сказал Гарри. – Мои дети его любят».
Гарри видел, что Файрстоун начал понимать. Бизнесмен был не только наездником, он неплохо разбирался в лошадях, что позже доказал, купив на аукционе жеребенка по имени Подлинный Риск, будущего победителя Кентуккского дерби. Гарри знал, что если бы он собирался продать лошадь, продал бы ее кому-нибудь вроде Берта. Файрстоун повторил свое предложение: «Я хочу, чтобы вы поняли. Вот пустой чек на ваше имя. Напишите сумму, я выплачу ее». Гарри улыбнулся: «Я не хочу продавать ее, но если я надумаю, то дам вам знать первому».
Двое мужчин пожали друг другу руки, и, когда магнат ушел прочь, Гарри повернулся и посмотрел на свою рабочую лошадь без малейшего сожаления.
На следующее утро после победы газеты вновь и вновь рассказывали о восхождении Снежка к своему триумфу. «Чикаго трибьюн» поведала историю «лошади с грустными глазами» в статье «Обреченная лошадь прыгает из живодерни к славе». «Скенектади ньюс» писала, что лошадь была «спасена от казни». Репортеры, фотографы и телевизионщики – все хотели поговорить с Гарри. Они ходили за ним по конюшне, пока он работал, в надежде занять немного его времени. Но лошади, казалось, нравилось позировать перед камерами. Один репортер замечал, что «Снежок бьет по земле копытом и выгибает шею, чтобы получиться как можно фотогеничнее». Гарри и Снежок воплощали в себе саму американскую мечту, которой сейчас угрожала «холодная война». «Трибьюн» даже поместила фотографию Снежка рядом с русской скаковой лошадью, которая должна была в ближайшем времени участвовать в гонке в Америке, с заголовком «Смогут ли русские перевернуть с ног на голову отражающую суть капитализма поговорку “Из грязи в князи”». Может, русские и выигрывали космическую гонку, но Снежок летал без крыльев.
Глядя на де Лейеров, можно было и не заподозрить, что в их конюшне живет самая любимая лошадь Америки. Их жизнь не изменилась. Как обычно, семья все делала вместе: от работы в конюшне и по дому до трапезы и катания. И Снежок, вернувшись в школу Нокс, снова стал тренировочной лошадью.
После Гардена сезон прервался на зимние месяцы, но Гарри был занят со своими ученицами как никогда. Он учил их ездить зимой, укутанных в шерстяные куртки, толстые шарфы и варежки. И когда они забирались на серого, Гарри выставлял планки немного выше, чем они привыкли, подбадривая и напоминая, что нужно хвататься за гриву Снежка для равновесия.
