Почему-то эта мысль ей кажется безумно смешной, она трясется от смеха, который быстро переходит в сухой лающий кашель. А телефон все звонит, эти парни из небесной канцелярии удивительно упорные.
Лена медленно лезет в карман куртки, достать телефон. Это нелегко, ткань покрылась корочкой льда, похоже, на почве заморозки. Наконец ей удается вытащить трубку, нужно нажать на иконку, но скрюченные от холода пальцы скользят по дисплею. С четвертой попытки она чудом попадает на нужную иконку, теперь осталось только поднести трубку к уху, но на это совершенно нет сил. Лена тупо смотрит на дисплей, голова болит все сильнее, перед глазами мелькают черные точки, это означает, что температура у нее сейчас под сорок. Почти интуитивно она нажимает на иконку с изображением рупора и в тишину подмосковного леса врывается родной голос Ба Мери.
– Леночка, детка, я прочла в интернете о том, что ты пропала… Где ты, что с тобой?
Лена облизывает сухие губы.
– Я здесь, Ба…
Сухой кашель разрывает грудь, воспаление легких, и это в лучшем случае.
– Леночка, ты в порядке? – тревога в голосе Ба усиливается.
– Нет, я не в порядке, – честно отвечает Лена, потому что перед смертью врать не полагается, – все было неправдой, Ба. Насчет того, что исполнятся желания, и никто не уйдет обиженным. Теперь все проще. Никто не уйдет…
Ба молчит, а потом говорит очень медленно, тщательно выговаривая каждое слово:
– Так ты пожелай, что тебе нужно уйти. И больше ничего желать не нужно. У тебя все есть для счастья.
Тут связь прерывается, приятный женский голос сообщает Лене, что «абонент вне зоны действия сети».
Вот теперь это точно конец. Ну что же, она не сильно грешила в жизни. Может быть (эту мысль она думает очень аккуратно), может быть, она даже попадет в рай. И еще мальчик Лю со скрипкой, где он? Лена пытается повернуть голову, теперь болят даже глазные яблоки. Говорят, когда температура тела выше, чем сорок один градус, кровь сворачивается. Похоже, что очень скоро она узнает, правда ли это.
Лена закрывает глаза, надо попытаться заснуть, смерть во сне – самая легкая. Так говорят. Правда, так говорят те, кто сам еще не умер.
Заснуть и умереть ей мешает гул, раздающийся откуда-то сверху.
«Неужели у ангелов пропеллеры, как у Карлсона? – отрешенно думает Лена, – Пожалуй, я не хочу в рай, там должно быть очень шумно».
Гул усиливается, теперь он совсем близко, практически прямо над головой, а еще кто-то ломится через кусты. «Какие шумные эти ангелы», – Лена улыбается, не открывая глаз.
Кто-то хлопает ее по лицу:
– Вы слышите меня? Вы слышите меня?
«Как странно, – думает Лена, – посланец дьявола говорил по-английски, ангелы говорят по-русски. Хотя все правильно, мы же в России и это русский рай».
В голосе ангела появилась несвойственная небожителю озабоченность.
– Не слышит.
Другой голос поправил:
– Не понимает. Сказали же, американцы это. А ты с ней по-русски.
Лена с трудом открывает глаза. Перед ней два… ангела? Никогда бы не подумала, что ангелы носят униформу, а на кармане у них бирочка с фамилией.
Лена начинает смеяться.
– Что с вами? – спрашивает ее тот, что повыше.
– Я… – Лена заходится в кашле, – Я никогда не думала, что у ангелов есть фамилии…
– Бредит, – удовлетворенно кивнул первый ангел, – вызывай по рации медиков. Два человека в тяжелом состоянии. Один без сознания, вторая в сознании, но бредит…
Второй ангел быстро диктовал текст диспетчеру:
– Нет, в районную больницу не надо. В Москву на вертолете. Вас понял. Прием.
Лена вновь закрыла глаза, похоже, Ба Мери опять оказалась права, нужно было всего лишь пожелать выбраться. Она пожелала, и у нее получилось. Теперь она знает – все, что нужно для счастья, у нее есть.
На этой мысли измученный организм расслабился и отключился. Она не видела, как спасатели умело подняли ее и Лю на борт вертолета, как они летели в Москву, как с ними возились врачи из знаменитого института Склифосовского, оценивавшие их с Лю шансы выкарабкаться примерно пятьдесят на пятьдесят. И как перевесили те пятьдесят, которые были «за жизнь».
– Делафонте, на выход.
Брайан поднялся с убогой кровати, которую здесь называли «нары». За несколько дней, проведенных в ужасных условиях районного КПЗ, он выучил довольно много русских слов. Правда, большую часть этих слов приличные люди вслух не произносят. Но Брайан этого не знал и ему никто этого не объяснил. А даже если бы и объяснил, ему было уже все равно. Не принимавший душ в течение недели, небритый, страдающий от никотинового и обычного голода, Брайан сам себя уже не относил к категории «приличные люди».