– Плевать всем на твое предложение, – оборвал его Эндрю и обратился к остальным, – все быстро взяли свои вещи. Идем в деревню.
– Но зачем всем-то идти? – удивился юноша в очках, – Достаточно, если пойдут двое или трое. Там же наверняка есть заправочная станция, откуда можно будет вызвать техпомощь.
– Тут тебе не Америка, мальчик, – ответил Эндрю, – никаких заправочных станций здесь нет, а тракторист наверняка уже пьян в стельку и раньше завтрашнего дня не в состоянии будет сесть на трактор.
Он повысил голос:
– Идут все, вещи забрать с собой, иначе завтра тут уже ничего не останется.
– Здесь воруют? – тихо спросила у Лены худенькая блондинка.
– Не знаю, – честно ответила Лена, – но лучше перестраховаться, если у вас в сумке что-то ценное.
Сборы несколько затянулись, два телохранителя наотрез отказывались уходить от автобуса. Причем объяснить свой отказ вразумительно не могли. Только когда водитель через Лену довел до их сведения, что в автобусе он их оставить не может: по правилам компании, если водитель покидает транспортное средство, он обязан заглушить двигатель, поставить транспортное средство на ручной тормоз и только после этого покинуть транспортное средство, не забыв его запереть. Только после этого парни посовещались, достали из огромной сумки средних размеров коробку с ручкой, а изрядно опустевшую сумку вернули обратно в салон.
– Все готовы? – спросила Лена у коллег по проекту.
Недружный хор ответил, что все готовы идти на поиски населенного пункта.
– Тогда пошли…
Эндрю настоял, чтобы первым, как почти местный, шел водитель автобуса. Хотя тот не далее, как полчаса назад объявил, что в этих местах впервые, Эндрю все же решил, что у водилы быстрее и лучше получится наладить контакт с аборигенами, если таковые встретятся им по пути.
Итак, в авангарде небольшого отряда налегке шел водитель автобуса. Сразу за ним, практически дыша ему в затылок, шагали два телохранителя. Хотя, учитывая внешность водителя и некоторый беспорядок в его одежде (оторванный кусок воротника он не бросил, а запихнул в карман куртки, откуда тот торчал теперь как носовой платок), со стороны казалось, что два офицера полиции конвоируют заключенного. «Мэрилин» и прыщавый парень (Лена тихонько спросила у Эндрю, как его зовут, оказалось, что Мерлинус) шли рядышком и оживленно болтали. Лена вспомнила, что в аэропорту Мерлинус довольно ловко справился с назревавшим скандалом, пообещав матери глухого китайца присматривать за ее сыном. Похоже, он совершенно забыл о своем обещании. Не удивительно, мальчишка (на вид ему было лет шестнадцать, не больше) оказался настолько тихим, что на него вообще никто не обращал внимания, как будто его просто нет. Блондинка актриса с ужасом посмотрела на свой багаж (большая сумка на колесиках, сверху еще одна), перевела взгляд на Эндрю в надежде, что тот проявит себя настоящим джентльменом. «Наивная, – подумала Лена, – этот номер с Эндрю не проходил никогда, не пройдет и сегодня. Скорее прилетят марсиане и помогут ей дотащить сумку. Мистер Николаенко считает это ниже своего достоинства». Эндрю никак не отреагировал, блондинка сообразила, что помощи не будет, скорчила рожицу, но потащила сумку сама. Лена подошла к китайцу:
– У тебя много багажа? – громко спросила она.
Парень мотнул головой, то ли не понял, то ли багажа мало.
– Вещи, – втолковывала ему Лена, отчаянно артикулируя, – вещи твои где?
Он, наконец, понял и показал на рюкзак и сумку, размеры которой были сравнимы с сумкой блондинки актрисы.
– Это все твое? – ахнула Лена.
– Да, – неожиданно громко ответил он.
Лена испугалась, но тут же одернула себя. Почему она решила, что он глухонемой, ведь Эндрю ей говорил, что пацан оглох в результате несчастного случая.
– Это брать не нужно, – выкрикнул китаец так громко, что отошедшие уже метров на двадцать остальные члены группы остановились и обернулись.
– Все под контролем, – успокаивающе подняла руку Лена.
– Мама положила много вещей, – продолжал надрываться глухой китаец, – сумку не надо брать. Я возьму только рюкзак. Мы же вернемся?
– Да, да, – быстро закивала Лена и побежала догонять водителя, – откройте, пожалуйста, автобус, мы оставим кое-какие вещи.
Водила долго выпендривался, не потому, что ему было лень возвращаться, а потому что видел, как Эндрю злится из-за незапланированной задержки. Моноспектакль, устроенный сотрудником транспортной компании, слегка подзатянулся, как вдруг один из телохранителей поставил сумку на землю и, не говоря ни слова, направился в сторону водителя. Тот сразу сник, перестал ныть и резво потрусил в сторону автобуса. Китаец и Лена пошли за ним.
– Если что ценное в вещах есть, – злобно бормотал водитель себе под нос, но так, чтобы Лена слышала, – можете сразу с этим распрощаться. Окно разобьют, влезут и все сопрут. Здесь народ такой живет…
– Какой такой особенный народ здесь живет? – устало спросила Лена, которой надоело слушать его нытье.
– Лихой здесь народ живет, – радостно продолжил тот, – здесь же сто с лишним километров от Москвы…Водитель многозначительно замолчал.
– И? – спросила Лена.