Пока они в полной темноте пробирались обратно к выходу, из комнаты раздавались вопли безумной старухи. Она без конца выкрикивала одну и ту же фразу Нэнси подумала, что все происходящее напоминает сцену из фильма «Проклятие черного замка», где выжившая из ума колдунья прокляла группу главных и второстепенных героев. Нэнси в том фильме играла роль даже не второго, а третьего плана, проклятие колдуньи настигло ее первой. Она захотела узнать у Эндрю, что кричит эта жуткая женщина, но поняла, что боится услышать ответ и вместо этого спросила:
– Как тебе удалось войти?
– Через дверь, – грубо ответил он.
– Нам не выйти, – попыталась объяснить она, – там ручка сломана изнутри…
– Я не идиот, – прервал ее Эндрю, – я дверь подпер бревнышком, рядом с домом поленница есть.
Нэнси замолчала. Внезапный приступ злости прошел, вернулись постоянные сомнения и страхи. Да, она – законченный лузер. Даже когда она пытается вырваться вперед, хоть в чем-то обойти других, у нее это не получается. Всегда, всегда кто-то окажется умнее, дальновиднее или (тут она с ненавистью вспомнила Скарлетт Йоханссон) просто старше. А она, Нэнси, по жизни отстающая, вечно догоняющая, но так и не способная догнать.
На улице у черного входа их ждали взволнованная, слегка испуганная Лена и восторженный Мерлинус. Парень явно наслаждался приключением, тем более что пока он выглядел почти героем в глазах новой подружки. Героем, потому что первым рванул выручать Нэнси, а почти, потому что был сразу же остановлен Леной. Она напомнила кандидату в герои, что в дом уже пошел человек, не знающий русского языка. И если в доме кто-то есть, а человек так долго не выходит, значит, возникли проблемы коммуникативного характера. И будет гораздо лучше, если сейчас на разведку отправится кто-нибудь, знающий язык.
Как-то само собой все посмотрели на водителя. Тот, нимало не смущаясь, заявил, что не собирается вламываться на ночь глядя в незнакомый дом. Тем более что дом находится в таком месте как это.
– Мне деньги платят за то, чтобы я довез вас до места назначения, – втолковывал он Лене, – а ходить, ночлег вам искать, увольте. Не буду.
Он отошел, скрестил руки на груди и отвернулся.
– Вот гад, – эмоционально высказался Эндрю.
– Мы не можем его заставить, – заметила Лена, – идти придется тебе или мне. Можем кинуть жребий.
– Не надо, – Эндрю сплюнул, – я пойду. Ты оставайся здесь, присмотри за этими уродами.
Когда он скрылся за углом, девушка, похожая на Мэрилин, робко спросила:
– Мисс Лена, что случилось? Почему Нэнси не возвращается?
– Все под контролем, – бодро ответила Лена (хотя поводов для бодрости не было ни одного), – наверное, Нэнси не может объясниться с местными. Сейчас Эндрю разберется.
– Я думаю, – встрял рвущийся в герои Мерлинус, – нам бы надо подойти поближе. Мало ли что, а отсюда мы ничего не услышим.
Лена кивнула, – здравая мысль.
– Всем, пожалуй, идти не нужно, – ответила она, – только я и…
Она замолчала, но из оставшихся мужчин четверо (водитель, Брайан и оба телохранителя) не выказывали ни малейшего желания приближаться к дому, зато пятый… О! У пятого горели глаза, правой рукой он схватился за торчащий в заборе кол, воображая, видимо, что это копье, коим следует поразить неведомого врага.
– Пойдем, Мерлинус, – устало сказала Лена.
Когда человек так рвется в герои, не стоит его останавливать, он все равно найдет способ встрять, так пусть лучше геройствует под контролем.
Дорожка, ведущая от калитки за угол дома, была присыпана мелкими камушками. Они шуршали под ногами, Мерлинус разволновался и сказал, что надо сойти с дороги, иначе шуршание камней выдаст их приближение. Лена заметила, что они не разбойники и не грабители, поэтому нет необходимости подкрадываться незаметно. Мерлинус упрямо мотнул головой и шагнул в сторону. В ночной тишине раздался чавкающий звук, какой всегда бывает при внезапном погружении тяжелого предмета в жидкую грязь. Мерлинус пробормотал что-то ругательное и быстро вернулся обратно на дорожку.
Возле крыльца никого не было, дверь в дом была открыта и явно чем-то подперта. Изнутри доносились звуки. Кто-то пытался найти дорогу в темноте, натыкался на различные предметы и выражал свое неудовольствие.
– Это Эндрю, – шепнула Лена, – его голос. Интересно, почему он ругается по-английски?
Это и в самом деле было удивительно, учитывая гораздо бОльшие возможности, которые дает в таких случаях великий и могучий русский язык. Однако ж Эндрю предпочел довольно скудный английский вокабуляр.
Где-то в глубине хлопнула дверь, и в то же мгновение раздался вой. Выла женщина. Мерлинус подхватил валявшееся около крыльца полено.
– Это Нэнси! С ней что-то произошло!
Лена прислушалась.
– Это не она, – остановила она Мерлинуса.
– И даже если не она, – приплясывал он от нетерпения, пытаясь размахивать поленом, – все равно там что-то произошло, нужна помощь.