В этот день отменялись все съемки, машины забивались не аппаратурой, а сумками с едой и алкоголем, после чего пестрая компания ехала за город, в осенний лес, где проводила две ночи на свежем воздухе. Отказов Сема не терпел, о чем Марк упомянул тоже. Присутствовать должен был каждый, а иначе какая мы тогда семья. Неделя пролетела быстро, а все перерывы посвящались обсуждению предстоящего выезда. В этом студия ничем не отличалась от какого-нибудь среднестатистического офиса.
– Ну, готовимся к очередной порции веселья от наших оборотней, – усмехнулась Настя, заходя на кухню, чтобы налить себе кофе.
– Почему оборотней? – спросила я.
– Потому что стоит лакнуть чего покрепче, как сразу перекидываются. Ну, превращаются, обращаются, маски сбрасывают, – пояснила она. Кипяток, журча, струился в чашку, наполняя кухонку вкусным ароматом. Кофе Настя пила свой и ревностно следила, чтобы «коллеги» его не таскали. – А с учетом, что новеньких у нас много, веселья определенно не избежать.
– В прошлом году… как его звали, Насть? – задумчиво протянул Марк.
– Артурчик.
– Точно! Артур. Артур у нас горячих мачо отыгрывал. Испанцев всяких, мексиканцев… Так вот, – улыбнулся Марк. – Играл он с Ладой в «очко», да вот беда, не знал, что с ней в карты лучше вообще не садиться. Батя ее каталой был. Ну, дочурку до кучи трюкам всяким тоже обучил.
– А на синем глазу Ладка любого разденет, – добавила Настя. – Вот Артурчик и решил попытать удачи. Он на Расписную нашу глаз свой черный положил. Ну, не только глаз. Писюн бы тоже не отказался пристроить. Да Ладка Семе сразу сказала, что с Артуром сниматься не будет. Хоть ты тресни. Не будет и все. С Кукурузой будет, а с Артуром нет. Задело Артурчика это сильно. Парень он горячий, а тут пригубил бухлишка и к Ладе с предложением. Давай, мол, в карты перекинемся. Моя возьмет – тебя возьму. Твоя возьмет – отстану. Ладка только усмехнулась и колоду из рюкзака достала. Хули ей? Она и не таких разделывала.
– Короче, к Артуру в тот день вообще карта не шла. Продул он Ладе не только все деньги, но еще и должен остался. Два или три гонорара за съемку, не помню. А потом на радостях нажрался так, что на ногах еле стоял.
– Моргнуть не успели, а Артурчик… хоп! И исчез, – хохотнула Настя. – Но не бзди. Погулять он пошел. По ночному лесу. Голову проветрить, передернуть там, чтобы мысли всякие в голову не лезли. Нашел местечко уединенное, ширинку расстегнул и бесогона своего достал. А потом… нога поехала, и он в овраг свалился.
– Короче, он не только ногу сломал, но и член, – тонко улыбнулся Марк.
– Охуительная история, – кивнула я. – Лечится до сих пор?
– Не-а. Мед закончил, на родину свалил. Врачом сейчас работает, да Ладке порой написывает, в гости зовет, – ответила Настя. – Но как, блядь, весело было его искать три часа в кромешной тьме, а потом вытаскивать из этого оврага. Поломанного, грязного… С хуем, налево смотрящим. Короче, вытаскиваем мы его, а Артурчик скулит, слезы с семенем пополам по лицу размазывает и Ладку зовет. А Лада в лагере осталась. Марка в палатку затащила и постыдной любви с ним предалась.
– Ну, – покраснел Марк и неловко улыбнулся. – Я тогда тоже хорошо за воротник залил.
– Так что, красотуля, в этот раз тоже кто-нибудь отчудит. Могу спокойно забиться на пятихатку.
– Ты еще за прошлый раз не отдала, – напомнил ей Марк. – Севушка две секунды внутри Светки продержался.
– Ой, да отдам я тебе, – огрызнулась Настя. Но, судя по улыбке Марка, тот на нее не сердился. – Мозг вынесешь за пять сотен. Ебака мелочная…
В пятницу вечером, аккурат после съемок, вся команда погрузилась на машины и отправилась в путь. Как бы Сема не хотел собрать всех, кто-то все же отвалился. В основном это были новенькие, еще не успевшие привыкнуть к странным приказам режиссера. Но и без них компания собралась впечатляющая, забив не только фургончик, в котором обычно ездили на съемки, но и еще две машины: «девятка» осветителя Леши – крепкого, молчаливого мужика с косым шрамом через все лицо, и «фольксваген» Лады, куда забрались мы с Марком, а также Настя. Конечно, были и сложности, потому что Лада музыку слушала исключительно злую и даже отчасти больную, отдавая предпочтения слишком уж экстремальным направлениям метала. А так по ней и не скажешь. Из-за музыки разгорелась война. Настя настаивала на собственных дисках, которые лежали в сумке вместе с ноутбуком, а Лада парировала тем, что «купите свою машину и выебывайтесь, как хотите». Поэтому всю дорогу мы слушали Dismember и Benediction, Avulsed и Pestilence, приехав в лес с квадратными головами и опухшими мозгами.
– Такая красивая соска, а музло слушает, ну чисто вынос кишков, – пожаловалась Настя, выбираясь на свежий воздух. – Ох, ебать. Не думала, что так буду рада тишине.
– Это ненадолго, – усмехнулся Марк, доставая из багажника сумки. Он кивнул в сторону фургона Семы, откуда вылезали остальные. С шумом, смехом и руганью. Если мы слушали метал, то Олег наверняка пытал пассажиров блатняком и старой попсой. И вот поди разбери, что хуже.
