По сценарию девушки выходят из озера, взявшись за руки и смеясь, вместе восхищаются грудями Памелы и обсуждают, как здорово они выросли за последний год.
— Вернитесь на минутку в воду, — сказал Борис перед началом съемки, — только до талии — об остальном мы позаботимся.
Когда они вышли, он указал на отметку на земле.
— …вот здесь мы разыграем эту сцену, — он положил на траву листочек, — это будет твоя отметка, Пам, ты будешь стоять вот так, в 3/4 профиля к камере, когда она начнет… ласкать тебя, о'кей? А ты, Арабелла, будешь здесь, в 3/4 спиной, немного отклонив тело влево, чтобы мы могли видеть, что происходит, ну, знаешь, между твоими руками и ее грудями и все прочее, о'кей? — Не дожидаясь ответа, он повернулся к ассистенту Дю Кувьера, забавно выглядящему молодому человеку, который стоял поблизости с большим гримерным набором. — О'кей, сделайте мокрой их верхнюю часть и выделите соски. Будьте поосторожней с лицом Арабеллы.
Молодой человек выступил вперед со своим набором, вытащил пульверизатор и распылил на их поднятые лица глицериновый раствор, оставшийся на коже подобно каплям и брызгам воды, но с более правильным отражением света и не причинив ущерба их гриму. Затем повторилась процедура в верхней части тела спереди и сзади.
— Как насчет ног? — спросил Борис.
Ассистент пожал плечами.
— Моя смесь всегда неотразима, — сказал он с сильным французским акцентом и сардонически добавил, — если вы добиваетесь серьезного реализма.
— О'кей, — сказал Борис, — действуйте.
Ассистент взял полотенце и начал энергично вытирать воду с их ног, готовя их для распыления глицерина.
Тони, стоявший рядом, рассмеялся иронии этих слов, отхлебнул большой глоток из своей пластиковой чашечки и пробормотал: «Свих-хер-нулся!»
Следующими на очереди были соски. Ассистент применял традиционную технику Фоли Бержер (и Крейссмана) (кубик льда с отверстием посередине, который крутили вокруг соска), далее медленно следовал «Суперкейнал», аэрозольный обезболиватель, содержащий сверх-сильнодействующее «замораживающее вещество».
Памела Дикенсен, знакомая с этими методами понаслышке, с негодованием отстранилась, когда ассистент схватил ее высокую левую грудь и начал растирать ее кубиком другой рукой.
— Я могу справиться с этим сама, — сказала она, вскидывая голову в жесте, более подходящем для напудренной прически, чем для ее косичек.
Ассистент презрительно пожал плечами и отдал ей лед.
— С удовольствием, моя дорогая.
Пока Памела растирала себя льдом, Арабелла позволила, или скорее, руководила ассистентом — выставив вперед свои горделивые груди и говоря быстрым и повелительным голосом по-французски:
— Давай еще… Не так быстро… Потише… Теперь побыстрее… Наконец-то!
Когда же дело дошло до «Суперкейнала», запротестовала именно Арабелла, а не Памела.
— Нет, нет, нет, — сказала она Борису, отведя его в сторону, — она не сможет ничего почувствовать в своих грудях, если вы это используете! Мне нужно, чтобы она чувствовала и откликалась!
— Ну, мы обязаны сохранить ее соски в таком же вытянутом состоянии, ты понимаешь это, не так ли? В противном случае мы провалим всю съемку.
— Они будут такими, Борис, я тебе это обещаю — лед заставит их такими стать, а я заставлю их такими и остаться!
— Хм-м, — он полагал, что она права. Он взглянул вниз на ее собственные груди и соски, которые, казалось, буквально надули губки в раздражении.
— Как насчет тебя? Они тоже собираются остаться такими же?
— Ха, ты же видишь! Мои тоже будут торчать! Непременно! Я очень возбуждена, дорогой! — Она импульсивно подалась вперед и поцеловала его в щеку. — Это было прелестно, дорогой, — прошептала она, — как ты кончил в мой рот. Я все еще чувствую вкус. Когда-нибудь я позволю тебе попробовать все, что захочешь. Совсем скоро. Но не разрешай им заморозить ее соски, да?
— Я тебя обожаю!
Первый дубль прошел очень хорошо, как было запланировано. Девушки вприпрыжку выбежали из воды к камере, рука в руке, намокшие, смеющиеся, встряхивая головами, мокрые трусики прилипли к телу, соски торчали подобно четырем бутонам роз.
Поскольку Памела говорила по-французски слабовато, было решено, что Арабелла будет говорить по-французски, а Памела, у которой кроме некоторого количества очень детских вздохов, стонов и всхлипываний, было не очень много реплик — будет отвечать ей по-английски, а позже ее фразы будут дублированы по-французски. Таким образом, ни одна из них не будет отвлекаться или сосредотачиваться на том, как сказать что-то очень личное на иностранном языке.
