Затем, когда камера передвинулась очень близко, она перевела руки от грудей на губы влагалища и медленно их раздвинула.
— Ты снимаешь это? — спросил шепотом Борис у Ласло, имея в виду блестящий жемчужно-розовый клитор, обнаженный раскрытыми губками, в то время как Арабелла на мгновение замерла, задумчиво глядя на него, как бы в предвкушении, прежде чем потянуться к нему таким же розовым языком.
— Снял, — зашептал Ласло в ответ, — освещение было прекрасным.
Целью съемки было именно это — уловить момент мерцания света на кончике клитора, и Арабеллу проинструктировали на мгновение остановиться, прежде чем высунуть подобно ящерице язык и затем медленно загородить это чудо своим прекрасным ртом.
После этого она просунула руки под ягодицы Памелы (которые ранее описывала как «подобные двум губчатым мускусным дыням») и губами и языком с возобновившимся рвением взялась за дело, заставляя несчастную Памелу вздыхать и стонать, закрыв глаза, откинув назад голову и поворачивая ее из стороны в сторону.
— Теперь, Пам, — сказал Борис, — когда ты более возбуждена, подними его ей навстречу — подними свое местечко навстречу ее рту. И подними ноги чуть повыше.
Конечно, это были посторонние звуки в записи, но при монтаже эти слова вырежут — и Памела повиновалась, подавшись вверх.
— Вот так, — сказал Борис, — теперь положи одну руку — твою левую руку — ей на голову и потяни ее на себя, а свою правую руку перемести на грудь и поддержи ее. Прекрасно. Теперь только постарайся так и держаться. Пам. Пожалуйста.
— Я стараюсь, стараюсь, — пробормотала она почти с болью в голосе, — о, Боже… — и ее дыхание стало прерывистым, а затем она стонала, кусала нижнюю губу, крутила головой из стороны в сторону, прежде чем ее тело охватила сильная дрожь, голова запрокинулась назад, а рот открылся с тихим стенанием, — … о, пожалуйста, пожалуйста, оохххх… — Она судорожно глотнула воздух и начала всхлипывать, отстраняясь от Арабеллы и прикрывая рукой влагалище, как бы защищаясь.
— О'кей, стоп, — тихо сказал Борис и подошел, чтобы успокоить девушку, плакавшую навзрыд.
— Это было прекрасно, Пам, — мягко сказал он, — абсолютно прекрасно. Ты настоящая великая актриса.
— Что может быть общего у актерского мастерства с этим? — спросила она полным слез голосом, но было очевидно, что этот комплимент, по крайней мере, хоть чуточку утолил ее горе, и она начала вытирать слезы.
Элен Вробель заметила это, когда появилась, неся халаты, и закричала через плечо:
— Гример, салфетки, пожалуйста!
— Я это и имел в виду, Пам, — продолжал Борис, — это было потрясающе — ты тоже, Арабелла, — добавил он, обхватывая рукой свою супер-звезду, которая, казалось, была чем-то смутно раздражена.
— Но почему мы остановились? — пожелала она узнать.
Борис посмотрел на Памелу.
— Да, это было так великолепно… я думал, ты вот-вот кончишь.
— Но я и кончила, — воскликнула Пам, с удивлением глядя то на одного, то на другого. — Силы небесные, разве вы не поняли?
Обиженное и угрюмое выражение на лице Арабеллы не изменилось.
— Но это не причина, чтобы останавливаться, — сказала она, — и отталкивать меня от себя так, как будто тебе это не понравилось. — Она повернулась к Борису. — Разве я не права, Борис?
— Ну…
Памела не могла поверить своим ушам.
— Но я чувствовала, что того и гляди потеряю сознание или что-нибудь еще. Вы, наверное, не верите, что я еще могла продолжать так держаться?
— Дело в том, — сказал Борис, — что нам надо закончить сцену на твоем повиновении ей — я имею в виду, что мы не можем закончить на том, что ты ее отвергаешь, не правда ли? — Он подумал об этом несколько секунд. — Ты знаешь, потерять сознание, может, и не плохая идея.
— Ну, — горестно сказала Памела, — я же не могу потерять сознание, если она не остановится, не так ли?
— Ну, может быть, не в точности потерять сознание, но просто выглядеть… знаешь ли, удовлетворенной.
— Но я об этом и говорю — я не могу ничего сделать, если она будет продолжать это…
— Ты имеешь в виду после того, как ты кончила?
Она вздохнула и скромно посмотрела в сторону.
— Да.
— Ну… а что если ты кончишь дважды?
Это предположение заставило ее опять разразиться слезами.
— О, я просто не смогу, я не смогу, не смогу…
— О'кей, — сказал Борис, — мы это утрясем. — И он улыбнулся самому себе. Великолепно, по крайней мере, теперь она на самом деле признала наличие оргазма как составную часть этой сцены.
Третий дубль был снят в соответствии с планом, конечно, за исключением того, что Арабелла не остановилась, как обещала, и Памела кончила дважды, во второй раз почти истерично, когда Арабелла ввела два пальца, продолжая в то же время сосать и покусывать ее клитор, а затем она безвольно упала как сломанная кукла.
Запасным вариантом, то есть эпизодом, внесенным в расписание как альтернатива эпизоду на озере в случае дождя — была любовная сцена между Арабеллой и ее дядей… дядю должен был сыграть некий вульгарный тип Сид Крейссман.
