– Мы собрались здесь для того, чтобы решить судьбу нашего с вами города. Ни больше, ни меньше! – заявил Голомёдов. – Речь идет об установке памятника. Кому-то может показаться, что я говорю лишь о появлении в городе еще одного очага культуры. Но это примитивное понимание ситуации. На самом же деле, наша с вами задача – воздвигнуть символ. Символ новой эры в жизни Славина и его жителей. Это будет памятник прошлому, которое мы помним и уважаем. Это будет памятник настоящему – тому глобальному перелому, который происходит сегодня в политической жизни города. Наконец, это памятник будущему, которое мы строим уже сегодня, формируя юные души и воспитывая завтрашних патриотов.
Скульптор Сквочковский заметно напрягся. Человек он был, безусловно, талантливый, но чтобы вот так сразу изваять символ прошлого, настоящего и будущего – для этого нужно было действительно напрячь воображение. А с этим у скульптора были определенные сложности. Однако оратор развеял его тревоги.
– Это будет памятник герою Отечественной войны 1812 года, нашему земляку генералу Льву Бубнееву. Личность выдающаяся. Господин Пилюгин, который не нуждается в дополнительном представлении, наш известный Славинский краевед, собрал обширный материал о Льве Аристарховиче.
Пилюгин важно кивнул и замычал:
– Личный друг адмирала Нахимова…
Но Кирилл осадил его на взлете:
– Чуть позже, Николай Николаевич. Мы ознакомим гостей с биографией этого без преувеличения выдающегося человека.
– Я требую, чтобы на памятнике было начертано слово «Сволочь!» – рявкнул вдруг Пилюгин. Батюшка вздрогнул и перекрестился, скульптор и меценат, не сговариваясь, открыли рты. Кирилл метнул на краеведа усталый взгляд и повел подбородком в сторону Раздайбедина:
– Василий… Займись!
Раздайбедин, не меняя вальяжного положения, толкнул через стол в сторону краеведа стопку чистой бумаги и лениво произнес:
– Конечно, Николай Николаич. Начертаем без разговоров. А вы пока можете набросать эскиз постамента и таблички. Со шрифтами поработайте.
Пилюгин ухватил лист и с увлечением принялся что-то на нем вычерчивать.
– Так вот, уважаемые, – продолжил Кирилл. – Надеюсь, каждому из нас ясно, что установка этого памятника – наш долг перед предками и потомками. Если можно так выразиться, наша почетная обязанность. Мы собрали вас здесь потому, что вы без преувеличения – цвет нашего города. Прогрессивная творческая интеллигенция.
При этих словах Брыков и Сквочковский горделиво выпятили животы, а отец Геннадий скромно потупил взор. Пилюгин же, с головой уйдя в свой чертеж, суть сказанного упустил.
– Мы, конечно, можем найти других специалистов. Как вы сами понимаете, недостатка в желающих помочь нет. Ведь это великое дело переживет всех нас. И любой дальновидный человек уже сегодня стремиться выстроить отношения с завтрашним мэром, коим, без сомнения, станет Харитон Ильич. – Кирилл внимательно посмотрел на гостей, выдерживая паузу. Брыков и Сквочковский тревожно заерзали на своих стульях. Увидев, что желаемый эффект достигнут, Голомёдов закончил:
– Но мы не сомневаемся, что в первую очередь опираться нужно именно на вас. Уверен, что вы оправдаете наше доверие.
Скульптор, меценат, священник, гражданка Тушко и даже сам Харитон Ильич энергично кивнули головами, выражая полное согласие.
– Тогда приступим к обсуждению деталей. – Веско сообщил Кирилл. – Какие имеются вопросы?
– О какой скульптуре идет речь? – торопливо заговорил Андриан Сквочковский, опасаясь, как бы его не опередил меценат и не предложил заказать памятник где-нибудь в столице.
– Каковы масштабы? Быть может, конная статуя?
– Думаю, конная статуя смотрелась бы неплохо. Но мы, увы, ограничены временем и бюджетом. Думаю, обойдемся фигурой в полный рост. Сколько времени вам понадобится на работу?
– Я думаю, если поторопится, то первые эскизы я бы мог предоставить уже через месяц.
Голомедов посмотрел на скульптора взглядом утомленного человека и вновь произнес:
– Василий… Займись!
Раздайбедин лениво поднялся со своего стула, взял скульптора под локоть и увлек за собой в уголок. Кирилл проводил их взглядом, а потом резко повернул голову и уперся глазами прямо в переносицу мецената.
– Теперь не менее важный вопрос. Сумма! – по-деловому сухо бросил он.
Меценат напрягся.
– Я… Я готов поучаствовать… – тихо произнес он.
– Здесь нужно не участие, а самая активная работа! – Кирилл был непреклонен. – Памятник должен быть открыт через месяц – в годовщину Бородинского сражения. Сроки непривычно маленькие, но реальные, если острые углы сгладить круглыми суммами. Кроме того, потребуется обустройство прилегающей территории. Тротуарная плитка, аллея Славы, несколько садовых скамеек и фонарей.
– Дык тут один проект будут полгода рисовать, ядрен-батон! – включился в разговор Харитон Ильич. – Тут ведь как. Сначала нужно провести конкурс – посмотреть, кто что предложит. Потом торги. Потом, значит, внести корректировку в бюджет, чтобы деньги выделить. Пока они через казначейство пройдут – еще, считай месяц. Потом…
