Глори этот вопрос не обидел. Серенити бы никогда не сказала за спиной у подруги то, что не смогла бы сказать ей в глаза. И Глори знала, что это правда: если у нее когда-нибудь и был фильтр, то он давно сломался.
— Фильтры переоценены, — сказала Глори, устраиваясь поудобнее на диване.
— И на этой ноте я пойду проверю, готова ли Эмма к нам присоединиться, — сказала Серенити, направляясь в коридор. Она чувствовала, что Дайр последовал за ней, и, прежде чем девушка успела пройти дальше по коридору, он схватил ее за запястье и потащил к ее собственной комнате. Втянув Серенити внутрь, Дайр развернул ее и прижал спиной к стене. Серенити посмотрела на него, зная, что Дайр сможет прочесть в ее глазах вопрос, даже если она не задаст его вслух.
— Мне просто нужна минутка наедине с тобой, — ответил он на невысказанный вопрос. — У меня такое предчувствие, что весь день вокруг будет куча людей, и я чуточку ревную тебя к ним.
— Чуточку? — улыбнулась Серенити.
Дайр поднял руки, чтобы обхватить ее лицо, откинув его назад. Она знала, что он собирается поцеловать ее. И хотя он уже целовал ее раньше, ее дыхание сбилось от предвкушения, потому что поцелуи Дайра были сверхъестественными. Ну, она не знала, правда ли это, но могла поклясться, что когда парень целовал ее, это было нечто большее, чем просто соприкосновение губ.
Когда его губы, наконец, прижались к ее губам, Серенити почувствовала, как земля уходит из под ног. Весь ее мир менялся, когда Дайр был с ней. В этот момент существовал только он. Не было ни Милдред, ни Крысы, ни постоянного страха, что с Эммой может произойти что-то ужасное. Только она, прижатая к Дайру. Она была почти удивлена, что ее кожа, нагреваясь с каждой минутой, еще не испускала пар. А когда он придвинулся еще ближе, его руки сжали ее волосы, она была почти уверена, что на заднем плане слышится маленький краб, поющий «Поцелуй девочку». «Что за ерунда всплывает в моей голове в такой момент?», — подумала она. Но, как ни странно, это никак не отвлекало Серенити от страстного мужчины, который приводил ее в восторг своими прикосновениями.
Дайр отстранился, прижавшись лбом к ее лбу. Они оба пытались отдышаться, и Серенити подумала, выглядят ли ее губы такими же опухшими и полностью зацелованными, как его.
— Ты проверяешь мою решимость, любимая, — прошептал Дайр.
— Твою решимость?
Он кивнул напротив ее лба.
— Мою решимость оставить тебя непорочной девой.
У Серенити вырвался смешок.
— Только не говори, что ты сейчас произнес «непорочная дева». Эти слова сразу выдают твой возраст.
Дайр высвободил руки из ее волос, а затем разгладил их. Он коротко поцеловал ее в губы, а затем отступил, избегая искушения.
— Мне лучше пойти и проверить, как там Эмма, — Серенити двинулась к двери.
— Отличная идея, — согласился Дайр. — Если только ты не хочешь, чтобы Рафаэль поженил нас и мы могли продолжить с того места, где остановились.
Глаза Серенити расширились, в голове пронеслась куча мыслей.
— Рафаэль имеет право женить людей?
Дайр усмехнулся.
— Иди, Серенити, пока я не дал тебе это выяснить на собственном опыте.
Солнечные лучи проникли в комнату сквозь занавески, и Эмма заморгала, прогоняя сон. Поняв, что на окнах действительно есть занавески, девочка вспомнила, что она не в доме своей тети. Затем Эмма вспомнила, почему она не у тети, но постаралась поскорее отогнать эти мысли. В конце концов, ей придется с этим разобраться, но не сейчас, не рождественским утром. При мысли, что она проведет Рождество с Дарлой, Уэйном и Серенити, девочка широко заулыбалась.
Эмма не верила в Санта Клауса. Вообще-то, она поставила его существование под сомнение еще несколько лет назад, когда рассчитала по карте время перелета от Северного Ледовитого океана до всех стран мира. Законы физики просто не позволили бы посетить за одну ночь каждого ребенка на Земле. Но это было не важно. В ее семье на Рождество праздновали рождение ребенка, данного человечеству Богом. Девочка знала, что не все люди верят в Бога и его сына, но она верила. Ее родители тоже верили, поэтому для Эммы смысл Рождества был в этом. В их доме Рождество было временем веселья. Сердце Эммы защемило при воспоминании об ее потере, и улыбка сошла с ее лица.
Это будет первое Рождество без родителей. Эмма скучала по ним так, что не выразить никакими словами. Но если Бог существует, и убеждения ее родителей о небесах были верны, то они сейчас в гораздо лучшем месте. На небесах нет таких людей, как Рэта или тот человек, что убил ее родителей. Там нет боли, слез и печали, только радость, и Эмма не стала бы лишать родителей этого даже для того, чтобы вернуть их. Однажды она снова их увидит, в этом девочка не сомневалась.
В дверь спальни негромко постучали, и в комнату просунулась голова Серенити. На лице девушки играла заразительная улыбка. Эмма улыбнулась в ответ.
— Так и будешь целый день лежать в постели, размышляя над тем, над чем там обычно размышляют гении? — спросила Серенити.
Эмма слегка наклонила голову.
